Реальные истории Rotating Header Image

Карибский кризис

скачать роман “Карибский кризис”

Аннотация, пролог и три главы романа “Карибский кризис”


Новогодние каникулы 2005 года на Кубе обернулись для Андрея Разгона кошмаром. Ему принадлежит компания по продаже медицинского оборудования и аптечная сеть, также он является соучредителем фирмы-дилера крупного промышленного предприятия. Долгое время ему везло, однако, некоторая склонность к парадоксам в какой-то момент увлекла его на опасный путь. Лето 2004 года стало тем рубежом, когда лимит авансов судьбы был исчерпан, в колоде фортуны для него остались одни лишь плохие карты и без козырей. Авантюрная финансовая политика, а также конфликт с «прикрывающим» его силовиком привели бизнес Андрея на грань катастрофы. Завистники и недоброжелатели помогли столкнуть запутавшегося коммерсанта в пропасть – как известно, редко случается, чтобы люди, получившие доступ к большим деньгам, разошлись тихо и с миром. Неприятности, преследовавшие Андрея с середины 2004 года, достигли апогея в январе 2005-го, когда он вместе с друзьями отправился на две недели на Кубу. И во избежание катастрофы за время отдыха он должен эти проблемы решить.
Роман состоит из трёх частей: в первой части под названием «Как всё началось» рассказывается о том, как Андрей начал и развивал свой бизнес, даётся характеристика тем людям, которые приняли активное участие в событиях начала 2005 года; во второй части под названием «Карибский кризис» описывается пребывание Андрея на Кубе – как он пытался решить свои проблемы на расстоянии; в третьей части, «Начало конца», повествуется о событиях, которые происходили по возвращению Андрея с Острова Свободы. В частности, описываются рискованные шаги, предпринятые им для того, чтобы быстро получить крупную сумму денег: взятие кредита одновременно в двух банках под залог одного и того же, причём чужого, оборудования; использование проштрафившихся сотрудников в качестве гарантов при заключении договоров поставок с фирмами, которые впоследствии были опрокинуты; и другие хитроумные ходы.

скачать роман “Карибский кризис”

ПРОЛОГ

«ЧЕЛОВЕКА нет без трагедии». «Внутреннего порядка нельзя достичь, пока и в жизни, и в искусстве не подойдёшь к самому краю». «Чтобы быть ЧЕЛОВЕКОМ, нужно иметь глубокую внутреннюю драму». Так говорят творческие личности, вдохновляющие своими произведениями миллионы читателей. Определённо, корифеи от литературы обладают изрядной фантазией и умеют передать словами переживания – как свои, так и чужие, описать словами то, что есть, а для драматизма придумать и присовокупить то, чего нет. А реальные герои, чья деятельность берётся за основу при написании романов, не пишут книг и не могут донести до широких масс свою историю, свои мысли и чувства.

Когда мы виделись с Андреем Разгоном последний раз – в апреле 2006 года, он выглядел безупречно в костюме от Raschini, а между тем в его жизни происходила самая настоящая трагедия – он потерял высокодоходный бизнес и каждый день, буквально каждый час, балансировал на очень опасной грани, получая в день десятки телефонных звонков с угрозами и ведя разборки с парнями, отдалённое представление о которых обыватель получает из кинофильмов. И это помимо повышенного внимания со стороны правоохранительных органов.
Мы случайно встретились в московском аэропорту Домодедово в зале прилёта. Андрей был всё тот же: зачесанные назад волосы, таинственная улыбка пай-мальчика, хрустальные зрачки.
- Потихоньку воюю, – лаконично отвечал он на мои расспросы о том, как дела, и что там с его бизнесом. Я сделал ядовитый комплимент – сказав, что поражён тем, насколько талантливо он развалил свой бизнес, казавшийся абсолютно надёжным и устойчивым… как кубинская крепость El Morro. (Я могу себе позволить подобные шпильки – на правах старинного друга, а также потому, что неоднократно оказывал ему ценные услуги и ссужал деньгами. И, несмотря на мою поддержку, а также помощь других людей, заинтересованных в том, чтобы Андрей остался на плаву, его корабль устремился в бездонную пучину, что не могло оставить равнодушными всех, кто ему помогал).
Вокруг нас суетились люди, громкоговоритель выдал информацию о прибытии очередного рейса, Андрей увидел тех, кто его встречал, и у нас не было возможности подробно всё обсудить. У меня нет опыта по части пристрастного допроса обанкротившихся бизнесменов, но могу поделиться тем, чем располагаю: когда людей настигает неудача, они брюзжат, обвиняют «оборотней в погонах», «дурацкие законы этой страны», подлых сотрудников и компаньонов, плохую конъюнктуру, и, в целом – неправильное положение звёзд.
…У нас с Андреем сложились достаточно близкие отношения, чтобы не выкручиваться друг перед другом. И говорить начистоту. Помахав рукой встречающим, мол, сейчас подойду, он сказал:
- Есть большие проблемы, которые легко разрешить, если немного потрудиться и обладать некоторым опытом. Однако на практике не менее часто встречаются маленькие, совсем крохотные коварства, о которых никто не думает из-за их ничтожества и перед которыми оказываешься совершенно беспомощным. Ты получаешь удар оттуда, откуда его совсем не ждёшь, и этот удар может оказаться смертельным. А самый беспощадный твой противник…
Тут он ткнул себя пальцем в висок:
- …это ты сам…
Я хотел сказать что-то утешительное, но у нас не было времени. Он продиктовал мне свой номер (в последнее время он их часто менял, за минувшие полгода перед этим он сменил как минимум 10 телефонов – покупал самые дешёвые трубки и через пару недель выбрасывал их вместе с симками), и пожал мне руку. Попрощавшись, он направился к двум ожидавшим его спортивного вида хмурым парням.
Сколько я знал Андрея, он всегда был парадоксально успешен. Для того, чтобы добиться победы, ему не понадобилось знание основ боевой тактики и стратегии. Тот, кто взялся бы анализировать его успех, сразу бы увидел, что здравый расчёт всегда шёл вразрез с динамикой происходящего, и даже самый изощрённый аналитик был бы не в состоянии предугадать, что вчерашний санитар морга станет владельцем аптечной сети и самой крупной в Южном регионе компании по продаже медицинского оборудования, а также совладельцем компании-дилера петербургского промышленного предприятия оборонного значения. Такое бывает только один раз – когда всё гениально совпадает друг с другом, когда правильно встают звёзды, когда все винтики сходятся со шпунтиками. Андрей действовал, как во сне, и заподозрить его в сознательной стратегии было невозможно. Он летел по жизни пулей со смещённым центром – попадая то в компанию успешных бизнесменов, которым именно в этот момент потребовались его услуги, и эти бизнесмены брали его в долю; то прямиком в криминальную зону, где ценность человека определяется тем, насколько крепки твои кулаки, чтобы защитить свою жизнь, а случайно сорвавшееся с языка слово сложит ситуацию таким образом, что тебе не помогут и твои крепкие кулаки. Вместе с тем в его действиях, помимо непредсказуемости, ощущался какой-то твёрдый, неумолимый закон, который можно только чутьём угадать, но который был до того непреложен, что каждый прибавленный или убавленный шаг или лишнее сказанное слово изменили бы конечный результат. Как говорится, quantum satis. Про него сложно сказать что-то определённо: положительный ли он, отрицательный, является ли этаким «типичным российским предпринимателем» или действует сам по себе. Он – сложный, соткан из разных цветов, ему в равной степени свойственно проявлять и жестокость, и человечность.
Некоторая склонность к парадоксам в какой-то момент увлекла Андрея на опасный путь. Лето 2004 года стало тем рубежом, когда лимит авансов судьбы был исчерпан, в колоде фортуны для него остались одни лишь плохие карты и без козырей. Неприятности стали преследовать его с таким же упорством, с каким до этого сопровождала удача.
После описанной встречи в аэропорту я долгое время не получал о нём никаких известий. Я звонил ему по номеру, что он мне дал, но абонент находился вне зоны доступа. Что немудрено – при той жизни, что вёл Андрей, ему приходилось часто менять номера телефонов, оформляя их на подставных людей. От знакомых я узнал, что осенью 2006 года он обанкротил принадлежавшие ему фирмы с суммарным долгом свыше 400 миллионов рублей (с учетом бюджетных недоимок); список кредиторов составил более 100 компаний, среди них такие известные, как «Джонсон и Джонсон», «Сименс», «Альфа-Банк», «Газпромбанк», «Волгопромбанк», «Б.Браун»… При этом личные потери хозяина составили более $10 миллионов. В отношении Андрея возбуждено несколько уголовных дел (предъявлены обвинения по 22 эпизодам): по статье 159 ч4 УК РФ (Мошенничество в особо крупных размерах), ст. 196 УК РФ (преднамеренное банкротство), ст. 30 УК РФ (приготовление к преступлению и покушение на преступление), ст.176 УК РФ (незаконное получение кредита).
А в мае 2007-го я случайно встретился с его подругой Татьяной Кондауровой, на вопрос «Что с Андреем?» она загадочно улыбнулась и ответила: «Всё налаживается – одна дверь затворилась, другая отворилась», из чего я сделал вывод, что мой друг цел, невредим, и находится в комфортных условиях. Позже, с его согласия, она переслала мне по электронной почте его записи, сделанные им в 2004-2005гг (у неё хранился весь его архив, документооборот всех его фирм). Я обладаю кое-какими литературными навыками, и у меня зачесались руки – сразу же захотелось написать книгу. К тому моменту, на основе рассказанного им, уже было написано несколько книг, одна из них, «Тёмные изумрудные волны», издана за его счет, и полученные мной новые сведения могли стать отличным материалом для нового триллера, причем гораздо более интересного, чем все предыдущие. Однако, ознакомившись с материалами, я пришёл к выводу, что не смогу переработать авторский текст, как это делают профессиональные писатели – используют жизнь, как шашлычники мясо: они нанизывают куски жизни на шампуры и выкладывают из шампуров зигзаги перипетий. Слишком всё оказалось запутанным и недоступным для моего понимания. К тому же, история была непонятна и для самого Андрея, неотвеченным остался самый главный вопрос: куда исчезли деньги? Те самые 400 млн рублей, из-за которых было столько шума (а в 2005 году это были достаточно серьёзные деньги, чтобы из-за них поднялся шум, чтобы завели уголовные дела и стали угрожать расправой). $10 млн личных убытков – тоже довольно запутанная история.
Кроме этих сложностей понимания ситуации, сама рукопись оставляла желать много лучшего. Это был поток сознания, сохранённый в виде файла Microsoft Word, – 300 страниц текста практически без знаков препинания и прямой речи, без разбивки на абзацы, с большим количеством эксплицитной лексики, резкими обвинениями в адрес одних людей и чрезмерной похвальбой других… Всё же, это был прекрасный текст, и самое лучшее, что я мог сделать – это вместе с литературным редактором упорядочить и отредактировать оригинальную рукопись, чтобы история Андрея Разгона дошла до читателя без обиняков во всей своей непосредственности, а ведь все знающие его люди говорят в один голос, что это надёжнейший, и вместе с тем обаятельный и харизматичный парень.
Его преследователи были уверены, что у него всё прекрасно: прикарманил чужие деньги, спрятал их, и вопрос лишь в выборе рычага воздействия, чтобы получить их – избить его, похитить родственников, и далее по списку. Хотя для таких мыслей решительно не было никаких поводов: он не удрал с деньгам на тропический остров, как это показывают в фильмах, он вёл диалог со всеми кредиторами, ходил на допросы в УНП, ОБЭП, а затем и ГСУ, судился с оппонентами, в общем, предпринимал все усилия, чтобы спасти свою компанию, хотя Титаник давно утонул. И прибегнул к последнему средству – банкротству, уже когда все пассажиры Титаника добрались до дому, прихватив с собой массу ценностей, и один только он, безумец, продолжал курсировать в районе катастрофы. Собственно, благодаря этому упорству он заслужил уважение даже тех, кто изначально хотел применить к нему «особое отношение», не нажил смертельных врагов, и разрулил ситуацию так виртуозно, как только он один и мог.
Долгое время у меня не было с Андреем никакого контакта, какую-то информацию я получал, что называется, между строк, читая сообщения на его сайте razgon.name и в блоге Татьяны – provokatsia.livejournal.com, но в конце 2008 года наш контакт возобновился, отчего и стала возможным публикация этого и некоторых других романов.
…Итак, роман «Карибский кризис»… представленная Вашему вниманию книга – это попытка открыть тайну личности Андрея Разгона, чьи мотивации остаются загадкой даже для его близких. Произведение названо именно так, а не иначе, потому что неприятности, преследовавшие Андрея с середины 2004 года, достигли апогея в январе 2005-го, когда он вместе с друзьями отправился на две недели на Кубу, и во избежание катастрофы за время отдыха должен был эти проблемы решить.
Роман состоит из трёх частей: в первой части под названием «Как всё началось» рассказывается о том, как Андрей начал и развивал свой бизнес, даётся характеристика тем людям, которые приняли активное участие в событиях начала 2005 года; во второй части под названием «Карибский кризис» описывается пребывание Андрея на Кубе – как он пытался решить свои проблемы на расстоянии; в третьей части, «Начало конца», повествуется о событиях, которые происходили по возвращению Андрея с Острова Свободы.
Произведение открывается цитатами и изречениями известных людей, и хотя эти изречения не сообщают читателю ничего такого, чего бы он не знал и без них, но всё же могут привести его в восторг, и благодаря таким украшениям авторский коллектив может сойти за людей начитанных, образованных и красноречивых.
Засим мы с литературным редактором прощаемся с тобой, читатель, чтобы предоставить слово Андрею Разгону, герою этой невероятной истории.

НА КНИГУ ОБ АНДРЕЕ РАЗГОНЕ

Владислав Коршунов, миллиардер, февраль 2005 года:

Напрасно думают, что предпринимателям не нужна «крыша», и что времена «крыш» давно прошли. Они только начинаются. Есть бизнес, а есть реальная жизнь.

Ричард Брэнсон, британский предприниматель, основатель корпорации Virgin:

Совсем необязательно разбираться в бухгалтерии или быть юридически подкованным, чтобы успешно вести бизнес. Наш подход – обращаться к специалистам.

…И помните: стремление усложнять вещи – это ваш враг. Создать что-то сложное может каждый. Но трудно сделать что-то простое. Прислушивайтесь к специалистам, но имейте свою голову на плечах. Направляйте их. Давайте им задания. Они не должны быть вашими поводырями. Не обращайте внимания на критику в свой адрес. Помните: каждый преследует собственные интересы, поэтому совет, который вы получаете не от круга доверенных лиц, не всегда пойдёт вам на пользу. Практически все эти советы даются из благих намерений, но даже самые лучшие из них должны пересматриваться.

…Когда над вами начинают сгущаться тучи, занять оборону – это наиболее естественная реакция, но именно это может полностью уничтожить вас на рынке с жесткой конкуренцией. Когда само ваше существование подвергается опасности, нужно изменить свой курс. Это одна из самых сложных вещей, которые стоит усвоить в бизнесе, поскольку здесь не всегда работают законы логики.

Из интервью с модельером Томми Хилфигером:

- Ваш первый магазин разорился. Как Вы нашли в себе силы продолжать после такого разочарования?

- Когда мы открыли несколько магазинов в Нью-Йорке, я сосредоточился лишь на творческом аспекте моды, забыв о коммерческой составляющей бизнеса. Но жизнь – хороший учитель, и я понял, что предприниматель, который хочет добиться успеха, должен следить и за тем, и за другим. Если веришь в свои мечты, нужно работать, чтобы они воплотились в жизнь.

Дэвид Петреус, командующий Многонациональными силами в Ираке и Центральной Азии, цитата из диссертации «Американская армия и уроки Вьетнама», защищенной в Принстоне в 1987 году:

«…значимы в первую очередь не события на поле боя, а мнение Вашингтона по этому поводу. Имеет значение не то, что на самом деле происходит, а то, как происходящее видится политикам. Успех лежит в нахождении нужной информации, рассказывании нужной истории, убеждении нужных людей в том, что мы на самом деле не проигрываем. Ключ к победе лежит в восприятии».

Брюс Спрингстин, музыкант:

Отец часто говорил мне: нажимай только на газ, и всегда помни, что задней передачи для тебя не существует.

Овидий, сборник элегий «Скорбь»:

Donec eris felix, multos numerabis amicos,

Tempora si fuerint nubila, solus eris.

(Покуда ты будешь счастлив, тебя будут окружать многочисленные друзья, но когда наступят смутные дни, ты будешь одинок. – лат.)

Е.В. Тарле, «Наполеон»:

Австрийский главнокомандующий Мелас дважды встречался на поле боя с Наполеоном, и оба раза был бит. Одной из причин этих поражений был способ мышления Меласа. Трагедия весьма недалёкого генерала Меласа заключалась в том, что, готовясь к очередной баталии, он представлял себе, будто против него воюет такой же Мелас. Наполеон же, даже в предвидении встречи с Меласом, вёл себя так, словно ему предстоит битва с таким же Наполеоном.

Ганс Хасс, ныряльщик, исследователь морских глубин, естествоиспытатель:

Мало кто имеет представление о том, от каких деталей зависит успех экспедиции. Самый хороший совет, который я могу дать, – это ничему и никому не верить, и меньше всего самому себе. В экспедиции всё должно быть тщательно проверено. Ибо даже если вы предусмотрите все возможные трудности и энное количество предполагаемых проблем, вам встретится N+первая, и вы попадёте в зависимость от неизвестных вам ранее людей, и как вы справитесь с этими сложностями – будет зависеть от вашей подготовки.

Ю.М.Лотман, сборник статей «Об искусстве», статья «Точка зрения текста»:

Эффект упрощения достигается ценой резкого усложнения структуры текста. Для того, чтобы вызвать в читателе ощущение простоты, разговорной естественности языка, жизненной непосредственности сюжета, безыскусственности характеров, требуется достаточно сложное структурное построение текста.

Адольф Гитлер, «Mein Kampf»:

Ибо одно надо помнить и не забывать: большинство никогда не может заменить собою одного. Большинство не только всегда является представителем глупости, но и представителем трусости. Соберите вместе сто дураков и вы никак не получите одного умного. Соберите вместе сто трусов и вы никак не получите в результате героического решения.

Марина Маликова, компания Совинком:

Жизнь и предпринимательская деятельность Андрея Разгона неразделимы. Одно покрывается другим, питает, объясняет, и дополняет. Он сложный человек, хотя на первый взгляд кажется достаточно простым и доступным. В нём чувствуется соединение смятения, неудовлетворенности, мятежного порыва, ожесточенности, разъедающего скепсиса и разочарованности, а также… какого-то демонического обаяния. Определенно, его образ далёк от приземляющего бытовизма.

Екатерина Третьякова, журналист:

Вы боитесь быть счастливым,

Вам тоска милей любви,
Вы талантливы, красивы
И немножечко глупы.
Вам пугаться нет причины:
Я всегда могу уйти.
Путаете вы личины
С ликами судьбы.
Ваша боль пройдет с годами,
Жизнь не кончилась теперь.
Я влюбленными глазами
Провожала вас за дверь.
Как в пословице про воду
Долго будете вы дуть,
Остужая ваше сердце,
Захолаживая грудь.
Есть для этого причина,
Но не в боли жизни суть.
Вы поймите: вы мужчина,
Вы найдете счастья путь.
Стали вы мне вдохновеньем,
Вдохновеньем буду я.
Только чуточку терпенья
И немножечко огня.
Мне так страшно вам наскучить,
Навязаться невпопад,
Вас не буду больше мучить.
Знайте: нет пути назад…

Татьяна Кондаурова, актриса:

…Наивная уверенность откуда,

И как в любви, непостоянной страсти,
Я нахожу спокойствие и счастье?
Все оттого, что друга полюбила
Так хорошо, с такою нежной силой,
В себе соединяя неизменно
Все то, что есть в особе совершенной,
Чем будет он всегда во мне пленен,
Едва лишь встретится со мною он.
Он ищет красоты – прекрасной стану,
Ума – божественной пред ним предстану.
Пусть мне поверят – не солгу я, право,
Когда ему воздам я в этом славу:
Он добродетель доказал мне честно,
Но и моя теперь ему известна.
Все, что он хочет, что любовь желает,
Что знает он, иль слышит, иль читает,
Все есть во мне – но только для него,
Другой не отыскал бы ничего.
Все радости во мне находит он, -
Так чем в других он будет соблазнен?
И если трудно верным быть одной,
Он тысячу найдет во мне самой:
Коль хочет, пусть меняет их беспечно,
Все ж от меня не отойдет он вечно!
Так я живу при нем, в часы свиданья,
А без него, клянусь, не в состояньи
Я мысль иметь такую, чтобы он,
Её узнав, был ею оскорблен.
Так жизнь моя мне сделалась священна,
Так видеть друга жажду неизменно.
Когда беседую с друзьями иль с родными,
Им отвечая, тягощусь я ими,
И знает каждый, что взамен его
Хотела б видеть друга своего.

Часть I КАК ВСЁ НАЧАЛОСЬ

Глава 1,
Повествующая о том, как проходило моё путешествие по маршруту Петербург-Гавана, в которое я отправился в первых числах января 2005 года, волоча за собой из прошлого года груз кошмарных проблем

Первую бутылку Хеннеси я купил в петербургском аэропорту Пулково-2 при вылете. Через три часа, когда приземлились в Париже, больше половины бутылки было сделано. Мы выполнили необходимые формальности и пошли гулять по аэропорту Де Голля. («Мы» – это я и моя жена Мариам, а также мои друзья и компаньоны: Владимир и Игорь Быстровы, братья-близнецы, 44-х лет, и братья Ансимовы – 37-летний Артур и 32-летний Алексей, мой ровесник, все с женами, и еще 37-летний Павел Орлов, однокурсник Артура, один, незадолго до поездки серьёзно поссорившийся с женой). Мы с Мариам купили часы нашему пятилетнему сыну Алику, который остался дома с тещей, плюс кое-какие мелочи для себя, основным моим приобретением на тот момент был алкоголь: ещё один Хеннеси и Вильям Лоусонс. За четыре часа пребывания в аэропорту первый Хеннеси был добит, пора было приниматься за второй. Вторая бутылка коньяка была откупорена на борту авиалайнера, который должен был доставить нас в Гавану. Трансатлантический перелёт в эконом-классе – это сущий ад. Несмотря на большое количество выпитого, мне не удалось нормально поспать в этом тесном, как для микроорганизма, кресле, аналогичные ощущения испытывали мои друзья. Мы периодически собирались в задней части салона, чтобы выпить и обсудить полёт. К нам присоединилась кубинка лет 45-ти, оказавшаяся приятной собеседницей. Владимир представился капитаном подводной лодки (он всегда так представлялся незнакомым людям), а меня выставил врачом-гинекологом, владельцем частной клиники. С места в карьер кубинка засыпала меня профильными вопросами, и я даже что-то отвечал ей, кто-то при этом предложил устроить гинекологический осмотр, чтобы дать исчерпывающий ответ (мы общались по-английски). Таково было наше развлечение во время полёта по маршруту Париж-Гавана.
В жаркую кубинскую ночь я вывалился в полуразобранном виде. Весь в липком поту, я сразу же снял с себя свитер (дома в Петербурге стояла типичная для начала января холодная погода). Чтобы пройти паспортный контроль, мне пришлось трижды выстаивать очередь – при заполнении декларации буквы плясали перед моими глазами, и я делал ошибки. Девушка в униформе, дежурившая в зале, заметив моё полуобморочное состояние, подошла и помогла в заполнении документов.
Когда вышли на улицу, Павел толкнул меня в бок, показывая на группу молодых кубинок в откровенных нарядах, которые, выстроившись вдоль тротуара, разглядывали приезжих туристов.
- Мясо! – протянул он, и его губы расползлись в хищной улыбке.
Безучастным, уже заранее пресыщенным взглядом я рассмотрел девушек, молча надел тёмные очки, совершенно неуместные в три часа ночи, и поплёлся к автобусу вслед за женой.
Я был почти что в отключке, тогда как мои друзья только вошли в раж. В автобусе они устроили реальное шоу, заставив попутчиков хохотать до слёз. В устах Артура даже переперченые остроты звучали достаточно невинно, он пытался поддеть меня и втянуть в общую беседу, но я пребывал в коме, меня укачало, мне казалось, что автобус не едет прямо по дороге, а кружится в трёх плоскостях.
Когда мы приехали на место, в отель Tryp Peninsula Varadero, находящийся на оконечности полуострова Варадеро, мне немного полегчало. Было около пяти утра – поездка от двери до двери заняла ровно сутки. Двадцать четыре часа назад мы вышли из нашей петербургской квартиры. Нам с женой не спалось, и мы, узнав, какие заведения открыты в этот час, отправились туда. Артур составил нам компанию. Мы устроились в одном из ресторанов отеля, где заказали пиццу и бутылку вина. Еще в Париже друзья обратили внимание на мой хмурый вид, и, в ответ на их настойчивые расспросы, я поделился своими проблемами. Я рассказал лишь малую часть того, что происходило на моей фирме. (у нас было общее дело, кроме того, мне принадлежал бизнес, в котором мои друзья не были задействованы, но куда были инвестированы их деньги, с которых они получали дивиденды). Узнав причину моего плохого настроения, они заявили, что это ерунда, и велели мне не забивать себе этим голову, а спокойно отдыхать, и по возвращению обратно, если мои проблемы не решатся, то будут преодолены совместными усилиями.
Действительно, никому не могло прийти в голову, что у меня могут быть серьёзные проблемы: имя Андрей Разгон было на хорошем счету, со мной вели дела, мне доверяли крупные суммы денег.
Мои друзья не владели всей информацией. И за четырнадцать дней на Кубе, пока мы не вернулись обратно в Петербург, мне нужно было распутать огромный клубок проблем, в противном случае мои компаньоны, которые за долгие годы сотрудничества стали совсем как братья – они меня похоронят.
Как решаются проблемы? Я знаю, как решать задачи по физике – физика была моим любимым предметом в школе. Для этого не нужно вдаваться в условия, заострять внимание на автомобиле, который несётся навстречу опасному повороту, – это лишнее. Необходимо уяснить поставленный вопрос: с какой максимальной скоростью может ехать машина, чтобы не перевернуться; далее нужно собрать все формулы, которые относятся к данному случаю, вставить в них известные данные – коэффициент трения и другие, скомпоновать полученные уравнения в систему, и решать её алгебраически. Самое главное, таким образом, отвлечься от внешней стороны проблемы, отбросить лишнее, и вычленить суть вопроса. Далее задача сама решится по формуле.
В данном конкретном случае я имел уравнение со многими переменными, известных данных почти не было. То есть участники событий могли действовать в широком диапазоне, почти непредсказуемо. Реднеков с шаблонным мышлением среди них не наблюдалось. Но я хотя бы знал, кто это.
Вот «переменные», или, другими словами, основные игроки в той рискованной игре, что я затеял: это мои компаньоны, плюс другие деловые партнеры, Иосиф Давиденко – силовик, решающий мои вопросы, кредиторы, и, наконец, сотрудники моей компании… а ещё мои внутренние демоны.

Глава 2,
В которой содержится описание начала моей трудовой деятельности, а также раскрывается стиль моей работы

Так получилось, что я никогда не работал «от звонка до звонка». Я занимался интересным делом и получал за это деньги. Мой трудовой путь начался в Волгоградской судебно-медицинской экспертизе. В мои обязанности (должность – санитар морга) входило оформление документации, уборка помещения и вскрытие трупов. Основной доход приносило оказание услуг – одевание, бальзамирование и внеочередные вскрытия. В СМЭ я проработал почти семь лет – пока учился в медицинском институте. Это была хорошая подработка для студента, но никак не настоящая работа для парня, мечтавшего о вилле на берегу моря, шикарной машине, яхте и тропических островах. Закончив ВУЗ, я уволился. Но и работать по специальности не стал. Вместе с моим другом Трезором (aka Роман Трегубов) мы отрабатывали разнообразные схемы. Так, например, продажа «телеприставок». Магазинам предлагалась на реализацию купленная за копейки и упакованная в красочную упаковку радиодеталь, которая якобы улучшает работу телевизора. Затем подставные покупатели раскупали весь товар, создавая ажиотаж. Когда хозяевам магазина становилось ясно, что товар востребован, мы предлагали брать продукцию по предоплате. Продав крупную партию никому не нужных микросхем, мы исчезали. Это одна из многочисленных схем работы, порой мы просто предлагали коммерсантам услуги «крыши».
Одна из фирм, с которыми мы сотрудничали, занималась оптовой продажей фармпрепаратов, и директор устроил мне, как дипломированному врачу, протекцию при устройстве на работу в немецкую фармкомпанию Шеринг АГ. Так началась моя карьера медицинского представителя. Далее, я устроился еще на две компании, и работал одновременно на трёх. Дело в том, что представительства фирм находились в Москве и руководство не имело возможности проконтролировать региональных менеджеров. Продажи были на уровне, и я уделял время работе ровно столько, чтобы меня не уволили, и попутно развивал собственный бизнес – оптовая продажа фармацевтической продукции. В этом деле моим компаньоном стал институтский товарищ Глеб Гордеев. Он придумал и воплотил в жизнь высокорентабельную бизнес-схему – закупка фармпрепаратов у московских оптовиков (в основном дефицитных антибиотиков для лечения заболеваний урогенитальной сферы) и реализация через врачей кожвендиспансеров и женских консультаций. Он поднял совсем новую, нетронутую целину и привлёк меня в дело. Какое-то время мы успешно трудились, разработали клиентскую базу в трёх городах – Волгоград, Саратов, Астрахань. Гениальность Гордеева хотя и допускала обдуманность, но быструю, и не позволяла подолгу застревать на одном вопросе; вдобавок, громадное большинство вопросов было для него давным-давно решено. То, до чего многие в то время доходили длинными извилистыми путями, он преодолевал с большой скоростью и максимальным КПД. Работал он быстро и эффективно. В 1997-м наши отношения обострились – меня, на тот момент очень расчетливого и бережливого, возмущала расхлябанность Гордеева, который, хоть и двигал серьёзные дела, но мог в одну ночь спустить все заработанные деньги, не только свои, но и общие, кассу фирмы, и стал делать серьёзные просчеты по бизнесу. К тому же наша бизнес-схема перестала работать (продаваемые нами медикаменты перестали быть дефицитом и появились в свободной продаже, поэтому мы не имели возможность накручивать от 100 до 200 процентов), пора было разрабатывать новую. И я прибегнул к способу, который впоследствии стал моим излюбленным: разорвал отношения и забрал то, что смог забрать. Какое-то время меня беспокоила мать Гордеева, она требовала деньги (остался неурегулированный материальный спор примерно на $5000). Сам Гордеев на связь не выходил – у него помутился рассудок.
К тому времени мне пришлось уволиться с двух фирм – Шеринг АГ и Биттнер, так как мне стало известно, что иностранные компании создали базу данных по сотрудникам для оптимизации работы своих HR-служб, и меня в любой момент могли вычислить. Я остался в Alcon Pharmaceuticals – там была самая высокая зарплата, кроме того, служебный автомобиль, заграничные поездки и широкие возможности получения дополнительного дохода. Компания специализировалась на производстве и продаже оборудования, инструментов, расходных материалов и медикаментов для офтальмологии.
Весной 1998 года я учредил собственную фирму и назвал её Совинком – я только что приехал из Будапешта, где увидел вывеску банка «Совинком», и мне настолько понравилось это название, что я решил его присвоить. У меня не было наработок, которые бы приносили высокий стабильный доход, не было постоянных поставщиков и покупателей. Я учредил бизнес буквально на ходу: шёл по улице, увидел объявление о сдаче офисных помещений, зашёл в здание и арендовал офис, не имея четких бизнес-планов. Первые два-три месяца арендованное мной помещение фактически пустовало. Наработки, темы, проекты появлялись постепенно. Поначалу Совинком был карманной структурой, на которую я скидывал заявки клиентов (как сотрудник иностранной компании я был обязан продвигать продукцию среди лечебных учреждений, ориентируя их на официальных дистрибьюторов, которые находились, как правило, в Москве – своего официального склада, legal-entity, на тот момент у компании не было), а также реализовывал продукцию, выданную для бесплатной раздачи потребителям в качестве промоушена. У меня была идея сделать из Совинкома официального дилера Alcon Pharmaceuticals – заключить прямой договор, самому растамаживать, получить хорошие скидки, и, пользуясь служебным положением, продвигать свою компанию. Но это мне не удалось – мой руководитель, приехав в офис на переговоры с подставным директором, посчитал эту фирму недостаточно серьезной. К тому же, у меня не было средств, чтобы сделать крупную предоплату.

Глава 3,
В которой рассказывается, как я вывел свою фирму на рынок медицинского оборудования и расходных материалов

Итак, мне не удалось сделать из Совинкома официального дилера компании Alcon Pharmaceuticals, региональным представителем которой я являлся. Тогда я вышел на конкурентов, компанию «Джонсон и Джонсон» (строго говоря, Джонсон конкурировал с Алконом только по одной позиции – офтальмологический шовный материал). Региональным менеджером Джонсона по Южному федеральному округу был Вениамин Штейн, он проживал в Ростове, там же находился его офис (на тот момент ему было около 40, мне – 26). Он приехал в Волгоград, встретился со мной, и на этой встрече я заявил, что хочу стать дилером компании Джонсон и Джонсон и готов сделать предоплату в размере $5000 – попробовать, как пойдет этот товар. Не имея понятия, что это за товар, я попросил Штейна составить спецификацию самому. Он выставил мне счет, который я тут же оплатил; но товар завис – мне подсунули неходовые позиции, застрявшие на московском складе. Штейн уже имел в Волгограде дилера, некоего Курамшина, но разглядел во мне гораздо больший потенциал. К тому же, в МНТК «Микрохирургия глаза» он получил очень лестный отзыв обо мне как о надежном партнере. Правильное понимание ситуации пришло к нему уже после того, как он мне впарил неликвид. Он помог мне реализовать зависшие позиции и стал проводить через Совинком свои сделки – на условиях дележа чистой прибыли 50\50 (втайне от своего руководства, конечно, поскольку у него была аналогичная со мной ситуация: как представитель иностранной компании он не имел права вести собственный бизнес, он должен был предлагать конечным потребителям закупать продукцию на московском складе либо у официальных дистрибьюторов). И ему пришлось объяснять своему руководству, почему он проводит сделки через Совинком. Он говорил начальству, что эту фирму ему рекомендуют главврачи больниц, так как получают оттуда комиссионные. Впоследствии Штейн сказал, что изначально намекал Курамшину (который стал моим конкурентом) на возможность подобного сотрудничества – что будет ориентировать на него клиентов при условии получения комиссионных, но тот оказался на редкость непонятливым, кроме того, сам по себе не внушал доверия – держался бирюком, не поддерживал отвлеченных бесед и отличался тяжеловесным нравом и наивностью мещанских вкусов. Со мной же Штейн довольно быстро сработался и стал проводить через Совинком все свои сделки – не только с волгоградскими клиентами, но и ростовскими, ставропольскими, краснодарскими, казанскими, и прочими. Самыми крупными оказались Волгоградский областиой кардиологический центр и РКБ Казань (Республиканская Клиническая Больница). Мы делили полученную прибыль на двоих, договорились о том, что Совинком является нашей общей компанией, но он не подпускал меня к клиентам, которым носил комиссионные и даже не давал их номера телефонов, хотя была настоятельная необходимость общения с исполнителями для решения оперативных вопросов: обсуждение спецификации, вопросы доставки, и так далее. Порой возникали накладки из-за того, что он физически не успевал обрабатывать заявки и контролировать отгрузки. В конце концов он передал мне данные всех клиентов, по которым у нас был небольшой оборот, оставив себе нескольких крупных.
(основной специализацией нашей компании стала реализация продукции компании Джонсон и Джонсон, являющейся конгломератом производителей медицинских расходных материалов и оборудования: Endo, Ethicon, Codman, Cordis, PowerStar, ASP и другие).
События не стояли на месте, продажи росли, и чтобы у нас не застопорилась работа, он был вынужден познакомить меня с исполнителями из Волгоградского кардиоцентра; что касается РКБ, там он был вынужден представить меня первым лицам – они потребовали личной встречи с директором фирмы, на которую делают крупные перечисления.
В первых числах ноября 1999 года, прямо перед моим днём рождения, меня уволили из Алкона. Хороший подарок на мой день рождения и на рождение сына, который должен был появиться на свет меньше чем через два месяца, в конце декабря. Меня сдал директор волгоградского филиала МНТК Микрохирургия глаза – он рассказал главе представительства Алкона, что у меня есть свой бизнес и что я являюсь дилером конкурента. Я достаточно хорошо подстраховался, прямых доказательств моего участия в бизнесе не было, однако были другие сложности, и демарш коварного офтальмолога подтолкнул главу представительства Алкона к решению расстаться со мной. Директор МНТК рассчитывал пристроить на мою должность (региональный представитель по ЮФО – Южный федеральный округ) свою жену, но просчитался: моё увольнение состоялось, но её взяли совместителем на жалкие $200 (тогда как только моя официальная зарплата на тот момент составляла около $2000, примерно столько же мне удавалось зашибать слева). Жалко было терять такую хорошую работу, но я уже успел создать собственный успешный бизнес. Пока в МНТК не знали о моём увольнении, я забрал оттуда принадлежащее Алкону дорогостоящее оборудование – факоэмульсификатор Legacy стоимостью $75,000 с периферией – наконечники, атташе, и так далее, общая стоимость которого приближалась к $50,000. То был демонстрационный образец, который возили по выставкам и давали клиникам на апробацию. Забрав имущество фирмы, я потребовал дополнительные средства плюс к своему довольно скромному выходному пособию (в размере всего лишь одной зарплаты, тогда как на всех инофирмах существовала практика при увольнении выплачивать шесть окладов). Глава представительства, гнусный интеллигентишка, не работал ни с силовиками, ни с «офисом», и никак не мог меня прижать. Мне удалось вытрясти с него $15,000, что стало неплохим подспорьем для безработного, который вот-вот станет отцом. Получив наличный перевод, я вернул оборудование.
Хотя я и не особенно утруждал себя на работе в Алконе, но увольнение в значительной степени развязало мне руки: я получил возможность представляться клиентам директором Совинкома, не опасаясь, что меня сдадут официальному работодателю. Между тем Штейн продолжал свои странные игры, не допуская меня до первых лиц кардиоцентра, ставшего нашим стратегическим клиентом. Такое положение было совершенно недопустимо, во-первых потому, что мы уже давно стали равноправными компаньонами, а во-вторых из чисто практических соображений – из-за растущего объема закупок это тормозило решение многих вопросов. Штейн проживал в Ростове, и в его ведении находился весь Южный регион, в Волгоград он приезжал раз в месяц, а присутствие человека, принимающего решения, было необходимо каждый день.
Как известно, чем больше у человека достоинств, тем больше недостатков. Если человек талантлив, то талантлив во всём – как в проявлении своих положительных, так и отрицательных качеств. Вениамин Штейн был первоклассный sales-man: педантичный, обязательный, трудолюбивый, а самое главное – результативный. Но была и другая сторона его личности – тёмная. Я сквозь пальцы смотрел на его взаимоотношения с его семьёй (он третировал свою жену, кинул родного брата, моего бывшего однокурсника, который при упоминании Вениамина резко сказал мне, чтобы я никогда не произносил это имя; братья не общались вот уже 10 лет), с бывшей семьёй (он принципиально не платил алименты на содержание дочери), но я не мог спокойно относиться к тому, как отрицательные качества моего компаньона проявляются по отношению ко мне. Он взял за моду унижать меня при клиентах, всячески подчеркивая, что в нашей фирме я нахожусь на второстепенных ролях (что было совершенно несправедливо, так как я наработал уже свою собственную клиентскую базу и делился с ним всеми своими наработками). Во время визитов в кардиоцентр и РКБ он демонстративно приказывал мне удалиться во время обсуждения денежных вопросов с первыми лицами, произнося при этом фразы наподобие «это не для лишних ушей» и всё в таком духе.
Также нашему бизнесу мешала патологическая прижимистость Штейна. Он не был официально оформлен как учредитель Совинкома (опасался, что это может как-то всплыть на Джонсоне), но участвовал в управлении фирмы наравне со мной. Он требовал, чтобы я платил персоналу зарплату в два-три раза меньше, чем существующие нормы оплаты труда. По его представлениям, квалифицированным сотрудникам можно платить как таджикам на помидорных полях, и они при этом должны радоваться и стоически переносить его придирки (по части мелочных придирок Штейну не было равных, он цеплялся по всякой ерунде и доводил сотрудников буквально до истерики). Поразителен был разрыв его представлений с действительностью на примере зарплаты главного бухгалтера. Стартовая зарплата тогдашнего главбуха осенью 1998 года составляла 1500 рублей. Уже весной 1999 года в связи с инфляцией и ростом зарплат я был вынужден поднять зарплату до 3000. Просто нельзя было платить меньше хорошему главбуху. А Штейн считал, что красная цена главбуха – 800 рублей в месяц! У нас были горячие споры по поводу размеров фонда оплаты труда, неизменно заканчивавшиеся одним и тем же: дико вращая глазами, Штейн кричал, что ДОЛЖЕН получить рассчитанную им прибыль (высчитанную с учетом «разумных» издержек), а остальное его не волнует. Мне приходилось лавировать – я не мог платить людям меньше, чем это принято на нынешнем рынке труда, и вместе с тем не мог компенсировать возникшие ножницы за свой счет. Я не мог доказать Штейну его неправоту из-за его упертости, а порвать с ним тоже не мог, так как сильно зависел от него во многих вопросах. Так что само собой получилось, что мне приходилось ловчить, подчищать финансовую отчетность, скрывать от него сделки, приносимые торговыми представителями. Само собой, что персонал всё просекал и слушался только меня.
Таким образом, представ передо мной и нашими сотрудниками в образе фаундрайзера, если можно так выразиться, то есть добытчика, от которого зависит поступление денег на расчетный счёт, Штейн тотчас же себя скомпрометировал, уронил и разочаровал. Так что работать мне приходилось со всякими неудобствами – чтобы соблюсти баланс интересов и в конечном счёте сохранить этот бизнес. Мне нужно было согласовать действия множества людей, большая часть которых не желала идти на компромисс и действовала в формате ультиматума: либо по-моему, либо вообще никак. Но если со стороны сотрудников Совинкома и руководства кардиоцентра это были справедливые требования (например, если менеджеру не заплатить зарплату 5000 рублей, которая является средней по городу, то он уволится; если главврачу кардиоцентра регулярно задерживать комиссионные, то он разорвёт договор и будет работать с конкурентами; и так далее), то со стороны Штейна это были капризы реднека, внезапно возомнившего себя барином. А поскольку он изнасиловал отчетностью, контролем, и просто придирками весь коллектив Совинкома, включая меня, то нам всем приходилось устраивать перед ним потемкинские деревни, чтобы создать ту видимость, которую он хотел видеть, и которая рассеивалась, как дым, после его отъезда. Я выкручивался с неистощимо изобретательной фантазией, чтобы не допустить Штейна к некоторым вопросам, и, слава богу, сам он с течением времени прекратил ездить по клиентам, а всё больше просиживал в офисе.

скачать роман “Карибский кризис”

razgon.shop

Comments are closed.

stack by DynamicWp.net