Реальные истории Rotating Header Image

Сбывшееся ожидание – глава 52

Уже стало традицией – проводить с Таней ночь накануне дня рождения, с пятого на шестое ноября, и Андрей ни в коем случае не хотел бы ломать этот славный обычай. Таня бы не воспротивилась, если бы оставшиеся дни и ночи Андрея также принадлежали ей одной, однако, в данном временном отрезке, – осень 2003 года, – этому было много препятствий.
Именно о них, об этих препятствиях, заговорил Андрей, едва прибыв в ночной клуб «Пиранья» вместе с Таней вечером пятого ноября.

clubsmallest

Соединить судьбы – было самым естественным логическим поступком после поездки на Кипр, где все профильные греческие и киприотские боги встали на сторону влюбленных и пожелали счастья в совместной жизни. Но как всё организовать (?!), имея столь запутанную финансовую ситуацию и множество обязательств перед серьёзными людьми, и эти обязательства получили нехорошую тенденцию к увеличению.

– Вексельный проект завершится только к концу декабря, и то – это только начало, полученную продукцию надо умудриться быстро продать, чтобы расплатиться с джигитами, – объяснял Андрей, сидя за стойкой бара с бокалом шампанского.
Таня, как казалось ему, слишком спокойно принимала объяснения, она подозрительно быстро отошла от киприотской волшебной эйфории и погрузилась в повседневную жизнь. Андрей ревновал, часто звонил ей из Петербурга, а начиная со второй половины августа стал чаще летать в Волгоград – практически каждую неделю, по выходным. При этом, имея на руках билет, раздираемый ревностью, он никогда не называл точную дату приезда: «может приеду», «не знаю как получится», а по прибытию в Волгоград звонил Тане, уже стоя возле её подъезда или являлся к ней домой без предварительного звонка. Но ему никогда не удавалось её подловить, что наводило на новые сомнения: хорошо шифруется??
Это недоверие лишь усугубляло его тревожный фон.
- Ты надолго? – спросила она, дослушав про вексели и про сложности на Совинкоме.
- Я только приехал, – напомнил Андрей, пытливо вглядываясь в её мерцающие в свете стробоскопов серо-зеленые глаза.
- Просто спрашиваю – ты опять меня подозреваешь в измене! – обиженно протянула она.
- Всё время жду, ожидаю какую-то подляну.
- Ну знаешь, если бы не твой день рождения… – оскорбилась она и отвернулась.
Андрей слез с барного стула, и зашёл с другой стороны, чтобы встать к ней лицом:
- Прости Танюша, я от ревности скоро с ума сойду.
- Значит любишь?
- Безумно.
Они разговоривали, крича друг другу на ухо – звуковым пространством правил его величество ритм. Идеально организованный шум и до бесконечности повторяющиеся рефрены вгоняли посетителей клуба в какой-то шаманский транс. Отточенный минимализм треков вгрызался в подкорку. И гости, сами не замечали, как уже тряслись на танцполе. Не начать двигать задницей под треки, которые жарил-миксовал ди-джей, мог разве только инвалид.
После физзарядки на танцполе (танцевальных движений, которые с натяжкой можно было бы назвать танцами) Андрей почувствовал голод и предложил поехать в ресторан «Волгоград». Таня сказала, что можно поужинать в клубе – тут ведь тоже есть ресторан.
- Здесь отвратная кухня, – поморщился Андрей, вспомнив «банные набеги» вместе с Второвым со-товарищи.
(как правило, когда он приходил к Вадиму Второву в его баню, то в конце вечера всей большой компанией, среди которой был и совладалец Пираньи, приезжали сюда, в этот клуб, и продолжали гулять – правда в отдельном зале, изредка выходя в народ. Что Андрей вынес из этого – воспоминание о том, что здесь плохо готовят даже для хозяина. Но это ничуть не умаляет достоинства Пираньи как ночного клуба).
В «Волгоград» прибыли под закрытие, около полуночи, и официанты уже отказывались принимать заказ.
- Может «Замок на песках», он до пяти утра, – предложила Таня.
Но Андрею хотелось гулять в «Волгограде» – только здесь душа поёт и разворачивается во всю ширь огромного зала. Если праздновать – то только здесь!

– Я звоню Второву, – заявил Андрей, вынимая трубку.
Таня робко выразила протест, действия Андрея уже стали напоминать тупое быкование, но ей неожиданно передался кураж, захотелось чего-то по-настоящему весёлого.
- … Вадик, у тебя же есть в твоем телефонном справочнике номер… Зверева, хозяина… – Андрей громко терзал Второва, который спросонья не мог понять, чего от него требуется.
А поняв, попытался втиснуть друга в рамки благоразумия:
- Ты охуел, дружище – тебе мало ресторанов?
Ему было невдомёк – зачем устраивать какие-то безумные кутежи накануне официального дня рождения, на котором будет присутствовать жена и друзья с семьями.
- Иди проспись – завтра погуляем! – убеждал он.
Но Андрею во что бы то ни стало был необходим этот зал сегодня, сейчас – и музыканты пускай тоже остаются.
- Вадик… мне допизды сколько это будет стоить – пусть Зверев свистнет своим людям, чтобы тормознулись на пару… тройку часиков.
- Мазафака, ты слишком усложняешь дело – езжай в Пиранью и не выёбывайся!
Это был намёк на их недавний разговор, в котором Второв убеждал не разводить эту романтику с Таней. Андрей тогда озлился – его роман почему-то всем мешает жить.
- В силе притяжения между полами есть что-то извращённо сложное, – возразил он как можно спокойнее.
Этот довод оказалось нечем крыть – и уже через десять минут к Андрею подошёл администратор, которому по просьбе Второва отзвонился хозяин заведения, и угодливо изогнулся:
- Чего изволите? До которого часа задержать музыкантов?
Они взяли салат с французской фасолью, микс морепродуктов – frutti di mare, а под это Malesan Bordeaux и коньяк Метаксу.
Заиграла музыка, мягкая и лиричная – едва различимые нежные, «щеточками» ударные, прохладное фортепиано, саксофон, гитара с квакушкой и вокал.
Казалось бы, на праздновании дня рождения, в присутствии возлюбленной, преуспевающий бизнесмен, строящий свою жизнь в соответствии с высшими стандартами качества, не должен говорить о каких-то там трудностях. Но именно сейчас, в этом богато декорированном зале, расцвеченном сотнями ярких огней огромных хрустальных люстр, тревога Андрея нашла широкий выход. Он вкратце обрисовал Тане свою сложную ситуацию и рассказал о снедающих его страхах.
- Чего ты боишься? – удивленно спросила она.
- Чего я боюсь?
- Ты говоришь «страх» – вот и скажи, чего ты боишься.
- Я не боюсь чего-то конкретного, по мне разве видно, что я чего-то боюсь? Я спокойно делаю дела, встречаюсь с партнерами, клиентами, заключаю сделки. Но я чувствую: должна произойти какая-то хуйня. Что-то произойдёт. Я могу всё потерять.
- Ты размахнулся – взялся за многое, и не справляешься. Надо чем-то пожертвовать, что-то убрать, а основное – оставить.
- Но у меня всё взаимосвязано, увязано в один клубок, нельзя избавиться от одного без ущерба для другого.
На это у Тани сразу нашелся готовый ответ:
- Убирай Экссон – я ненавижу твоих компаньонов!
Андрей покачал головой – Таня ещё не знала про петербургскую квартиру (Морской Фасад на Васильевском острове) и многие другие якоря, крепко связывающие его с северной столицей. Нет, Питер он никак не может бросить.
Певец на сцене превратился в чтеца – он словно рассказывал свою историю старому другу, попыхивая сигарой и медленно потягивая хорошее виски, а его вкрадчивый голос хорошо звучал со скачущим, разухабистым фортепиано.
- Знаешь, Танюша, в шахматах есть такая позиция – вилка. Как бы ты ни пошёл, теряешь фигуру. Помимо блядства, которое ты инкриминируешь моим компаньонам, они может сами не осознают, но они хотят меня слить – я им уже не нужен. Поэтому они принудительно ссужают меня деньгами под высокий процент, чтобы компенсировать прибыль которую я получаю по их мнению незаслуженно на Экссоне, то есть отбираю у них. А в последнее время они цепляются по каждому поводу, чтобы уличить меня в некомпетентности. А здесь, в Волгограде, мне упал на хвост опасный тип, и я чувствую – добром это не кончится.
- Опасный тип?
- Да, Танюш, и ты его кажется знаешь – Давиденко его фамилия.
- Святой Иосиф?!
- Иосиф, но далеко не святой.
- А вы похожи, – задумчиво произнесла Таня. – Как будто совсем разные, но чем-то совсем одинаковые.
Медленно растворяющиеся в музыкальном пространстве гитарные кластеры и нежный перезвон колокольчиков сменились джазовым субтоном саксофона. Эхом отдавалось в музыке звучание дудука. Темп убыстрился. Зазвучали гортанные восточные интонации зурны. К зурне присоединился альт-саксофон.
- Работай с Ренатом – он порядочный! – предложила Таня.
- Понимаешь, Танюша, «порядочный человек» – это не профессия. А бизнес – это сложная штука, её нельзя взять и с ходу замутить, собравшись с «порядочным человеком» даже при наличии денег. Даже если денег очень много – все они вылетят в трубу без работающей схемы. Совинком создавался несколько лет усилиями многих людей. Так получилось, что эти люди куда-то подевались и всё досталось мне. Володя с Артуром долго и кропотливо создавали свой аккумуляторный бизнес, сращивали схему. Выставили Фарида с завода, а по ходу ещё восемь других фирм.
- Но что же нам делать? Должен же кто-то пожертвоваться… ну ты понял.
Принесли французский салат. Официант подлил вина.
Тане и в голову не могло придти, что у Андрея нет в запасе того, кем можно пожертвовать для поддержания бизнеса.
Во внешнем виде Андрея всё говорило в пользу того, что он находится в превосходной форме, душевном комфорте и гармонии с окружающей средой – свеж, румян, много и с аппетитом ест, весело шутит и адекватно реагирует на подругу, изысканно привлекательную в дискотечном мини-платье с яркими африканскими принтами в комплекте с тонкими облегающими легинсами по колено.
Возможно, из-за того, что Таня пока не зарабатывала на жизнь сама, она не могла оценить, насколько пагубным может оказаться обычный поход в ресторан для карманов Андрея, обладателя харизмы мессии и властного голоса политика. Романтический вечер превращается в сошествие во ад, так как Андрею необходимо как можно убедительнее продемонстрировать свои тёмные стороны. Которые безусловно нравились Тане, только ей было невдомёк, насколько это дорого. Так, посещение стриптиз-клуба «Каир», куда они отправились из «Волгограда», обошлось в $200, а пробыли они там не более пятнадцати минут.

striptiz12

Заплатив за вход (сто баксов за двоих), они заняли столик, заказали мартини; музыка – однообразное гитарное мясо, от которого быстро устаёшь, стриптиз был так себе, и они решили устроить свой. Страстно целовались, ну и руки тоже не бездействовали. Таня принялась стягивать с Андрея водолазку:
- Смотри, кобыла голая к нам подошла!
Обращать внимание на голых тёток в присутствии своей девушки как-то неприлично, но он повернул голову, и первое что увидел, оказался появившийся как из-под земли администратор, лоснящийся хлыщ в бабочке. Наклонившись, он попросил покинуть заведение, мол, неприлично себя ведёте.
- Что значит «неприлично»?! – возмутилась Таня. – Сидим, никого не трогаем – кроме друг друга.
Андрей вступил в полемику, решив для себя, что быковать не будет и постарается держаться в рамках приличия:
- Блядь, какого хуя, у вас на сцене такое блядство, что хоть святых выноси, не говоря уже про разные подсобные помещения, а вы нам «неприлично ведете»!?
Таня поинтересовалась: «Как в вашем блядюжнике трактуются правила приличного поведения?» Хлыщ в бабочке пояснил: «Нужно спокойно сидеть и смотреть представление».
Андрея разобрал смех:
- Вообще с чувством юмора у вас в порядке – назвать «представлением» выход голой страхолюдины, которая стоит и трясёт своей шахной прямо в бокал!
Несмотря на несколько резкий тон, выбранный для полемики, дружелюбный вид Андрея, его улыбка, располагали к себе. Играла громкая музыка, никто не слышал их разговора, и администратор легкой усмешкой дал понять, что оценил высказывания гостей, но призывает их к порядку.
Была маза остаться, но Таня усугубила ситуацию, справедливо заметив:
- «Смотреть представление»!? Да ваши бляди такие страшные – смотреть не на что!
К столику стали подтягиваться вышибалы – быки фанерные в черных дешевеньких костюмчиках. Администратор кивнул в сторону Андрея:
- Гости собираются уйти. Кажется они не знают где у нас выход.
Один из вышибал потянулся к Андрею, собираясь взять за шиворот. Андрей хотел как можно миролюбивее разрулить ситуацию, собирался спокойно покинуть заведение, но так получилось, что когда он поднялся, вышибала, перелетев через стол, свалился на пол, облитый опрокинутым на себя мартини. Остальные, в количестве четырёх человек встали в стойку. Музыку выключили, стриптизерши, стоя у пилона, с любопытством взирали на происходящее.
Андрей вынул из заднего кармана брюк бумажник:
- Давай обсудим ситуацию, только без этих… быков.
Предложение было адресовано администратору, который отнесся к нему с явным пренебрежением – вообще в Волгограде даже самый последний халдей имеет гонор покруче, чем у магната, и скорее сдохнет с голоду, нежели прогнется перед клиентом.
- Гости хотят посетить наш дальний чулан, – презрительно скорчившись, скомандовал администратор.
Вышибала, которого уронили на пол, поднявшись, нецензурно выругался – что уже было Андрею в плюс, оказалось что он просто толкнул цербера и тот перелетел через стол, а вот если бы к нему применили приём… на этот случай у Андрея было слишком мало с собой наличности. Охранник, находившийся ближе всех к столику, сделал выпад, но Андрей увернулся и снова обратился к администратору, помахав бумажником:
- Слушай, земляк, я же сейчас позвоню людям, и тебе вообще ничего не обломится. Давай поговорим – я признаю свою вину и готов компенсировать…
На лице администратора изобразились сомнения. Фраза «я признаю свою вину» в Волгограде значит гораздо больше, чем «готов компенсировать» – этим людишкам ни в коем случае нельзя показывать своё превосходство, а потакая их тщеславию, можно сделать всё что угодно. И Андрей принялся развивать эту тему:
- Послушай – ну выпили, назехерили, с кем не бывает, у меня сегодня день рождения. Приношу извинения – ну пьяный дурак, чего с меня взять, кроме…
Тут он пошевелил правой рукой, в которой держал бумажник, но так, чтобы никто не заметил, кроме администратора. Это возымело действие.
- Пройдем ко мне.
Охранники расступились, пропуская Андрея и Таню.
Кабинет администратора представлял собой тесный закуток рядом с выходом, разместиться втроём представлялось проблемой, и Таня встала в дверях, не зная куда ей деться.
- Подождите снаружи, – скомандовал ей администратор.
Она сделала шаг назад, а Андрей примостился возле двери, которую оставил приоткрытой, чтобы видеть вышедшую в коридор Таню.
- Ты чего творишь, козёл, ты вообще понимаешь где ты находишься! – администратор заговорил за понятия, впрочем, теплым и даже полудружеским тоном, не соответствующим произносимой речи – дабы клиент не раздумал насчет денег.
Андрей сделал шаг по направлению к столу, положил на край три тысячи рублей, и вернулся к двери:
- Прости, брат… достаточно? Чем могу, больше нет…
Администратор удовлетворенно кивнул, мол, вполне.
- Ты куда блядь суёшься, ты соображаешь, что могли с тобой сделать эти парни – они служили в спецназе, в Чечне!
Он проговорил полагающийся ситуации текст, после чего проводил Андрея с Таней до выхода. Вышибалы, «бывшие спецназовцы», «участники боевых действий в Чечне», неодобрительно смотрели незадачливым гостям вслед.
- Мы были почти единственные посетители, – как ни в чем не бывало сказал Андрей, когда оказались на улице. – Не понимаю, как с такой политикой это заведение до сих пор не закрылось.
На светофоре, на углу проспекта Ленина и Краснознаменской, он остановился. Таня взяв его за руку, потянула вперёд:
- Пошли, дорога пустая.
Когда перешли проезжую часть и двинулись по тротуару вдоль художественной галереи, Таня, показывая рукой на дом, сообщила:
- Здесь живёт твой друг «святой Иосиф».
- С такими друзьями враги не нужны. А он неплохо устроился – тут шикарные квартирки.
- У него четырёхкомнатная.
Андрей бросил на Таню один из тех взглядов, коими так часто одаривал её в последнее время. Её громкий смех гулко раскатился в зияющей пустоте темной арки.
- Что – заревновал к нему? Да он мне в дедушки годится!
И более спокойным тоном добавила:
- Мама была у него в гостях – это её знакомый, я же тебе говорила.
В половине четвертого ночи все дороги ведут на набережную. Андрей с Таней туда и направлялись – в Пиранью, откуда ушли три с лишним часа назад.
Придя в клуб, сразу ворвались в тему. Они сами не заметили, как оказались в гуще немалого количества колоритных персонажей, сошедшихся в оргаистическом танце у сцены. На которой представляли эротический перформанс голые девки, выходившие то в страусиных перьях, то в медицинских шапочках и белых халатах, которые тут же срывались и летели в толпу – а-ля развратные медсестры, то в каких-то цветастых хламидах, которые также недолго развевались на телах девчонок. Театрализованная подача длинных ног, упругих поп и сисек, логично срежиссированный свет вкупе с мощной волной звука вызвали горячую реакцию публики. Ди-джей жарил забойный сет, выдавая одну за одной единым энергетическим сгустком сатанинские ЛСД-треки. Люди на танцполе сгрудились плотной стеной, прыгали, махали руками, устроили настоящий слэм. Градус накала страстей ощущался физически – среди разгоряченных тел, как в парилке, было нечем дышать. Время от времени из толпы, вжимавшейся в сцену, охрана и сочувствующие выносили обмякшие тела молодых девушек, казавшихся бездыханными, их бледные лица были в потёках то ли слёз, то ли пота.
По ходу макабрических танцев травмы получили, кажется, все: чья-то голова была задета ботинком человека, путешествующего по рукам, кто-то выползал из толпы с разбитым лицом и сломанными очками, а кто-то бесцеремонно был скинут охранниками со сцены. Создавалось ощущение, что недовольных не осталось.

Рассвет встречали на причале, на нижней террасе речного вокзала – с двумя бутылками шампанского, парой пластиковых стаканчиков и шоколадкой. Мрачноватое граффити на стенах и бетонных столбах придавали месту особенный шарм. Утренняя заря – розово-красная полоска, сдавленная тёмно-синим ночным небосводом за рекой, предвещала восход светила.
Андрей вспомнил – здесь, на этом месте три года назад он сорвал с Таниных губ первый поцелуй. Каждая стадия отношений имеет свою прелесть, но самой нежной и возвышенной является та, когда неопытной милашке не нужны дорогие клубы-рестораны-лимузины, а всё, что ей требуется – чтобы её водили за ручку по паркам и набережным, шепча на ушко милые глупости.
- Я забыла про подарок, – спохватилась Таня так, будто опоздала на последний рейс Ноева ковчега. – Стой! Закрой глаза…
Андрей выполнил её команду прежде чем что-либо сообразить и ответить.
- … вытяни вперед руку… нет, не ту, где часы…
Он почувствовал прикосновение металла на запястье правой, вытянутой вперёд руке.
- Готово… можешь открывать свои очи.
Открыв глаза, он согнул правую руку в локте, чтобы посмотреть на подарок:
- Танюша… ты с ума сошла!
На его руке сиял золотой браслет со звёздочками и полулуниями – тот самый, который когда-то был снят с погибшего Виктора Кондаурова, Таниного отца.
- Это же… твоего папы… я не могу.
- Ещё чего – это копия. Сделан на заказ. Папин подарю… когда ты на мне женишься.
Побледневшее небо погасило последнюю звезду. Алая заря отодвинула серый ночной небосклон, прогоняя тьму, показалось ярко-желтое солнце. На реке задрожали блики света. По волнам побежали ярко-розовые огоньки.
Бессонная ночь совсем не утомила Таню. Ей захотелось петь. Она выбрала на телефоне трек и включила его. Зазвучали текучие, спокойные электронно-акустические текстуры. Когда зазвучали слова, Таня стала подпевать, всё громче и громче, заглушая своим голосом доносящийся из динамика телефона голос певицы.
Восемь часов после побега
Лампа луны, музыка снега
В замке из двух сдвинутых кресел
Мы празднуем ночь и ты снова весел

Тихая ночь, вдруг быстрые кони
Трепет свечи и крики погони
Нам бы к утру до церкви добраться
Чтобы войти и обвенчаться

Ни слова о вечном
В бокале на дне только одна вода
Останься беспечным не мери любовь, словом всегда
Навсегда – это слишком долго
Я о многом успею забыть
Навсегда – это слишком долго
Чтобы что-то решать и никогда не решить

Они смотрели на темную поверхность реки. Она беззвучно текла, и глядя на воду, Андрей постепенно переставал чувствовать бедную ограниченность логических способностей, которую ощущал всегда, когда сталкивался со сложной проблемой по бизнесу. Ему вдруг стало казаться, что он больше не стиснут со всех сторон – несовершенством мышления, временем, обстоятельствами, личными и незначителными подробностями своей жизни, физическими особенностями. Он ощутил душевную свободу так, будто её отражение приближалось к нему, исполняя чьё-то божественное обещание – в безмолвном великолепии водяной бесконечности. Мысли текли не так, как в обычное время, и в них появилась отрешенность от внешних обстоятельств, влиявших на них. В нём что-то сместилось. Он отвёл глаза от реки, и в чудовищной быстроте зрительного взлёта перед ним появились облака. Мертвенно-бледное небо не могло порадовать богатством красок, оно не гармонировало с сегодняшним настроением. Но Андрею вдруг пришло в голову, как хорошо жить, имея неутомимое сердце, огромные легкие, мускульную силу юного тела; жить, будучи окруженным человеческой теплотой, в мире, где испытывают благодарность к женщине, которая тебе принадлежит, в мире, где плачут от того, что умер ребёнок или убит на войне муж, где говорят – я никого не любил, кроме тебя, где живут маленькие дети и щенята, в том мире, за пределами которого только холод и смерть. И ему вдруг вспомнился Хмарук, Андрей представил его лежащим на секционном столе, с характерными синюшно-багровыми трупными пятнами, с разрезом по Шору – от горла до лобка, утроба пуста – органокомплекс вытащили за язык с горловиной и положили рядом с телом, судмедэксперт ковыряется во внутренних органах, отрезает кусочки тканей на анализ и складывает их в наполненные формалином баночки; кожа и подлежащие ткани головы рассечены от уха до уха и натянуты на лицо, поэтому его не видно, кроме подбородка и носа, а из черепа выпилен сегмент на 1\4, оттуда извлечен мозг, и выложен тут же рядом на блестящей поверхности секционного стола. Когда Андрей работал в судмедэкспертизе, то часто представлял мёртвыми живых ещё людей – сладкие сны доктора Менгеля. И сейчас вдруг представился Хмарук. Ему, как раз, действительно своевременно совершить переход туда, «где нет ни болести, ни воздыхания, но жизнь бесконечная», достойно завершив таким образом своё земное путешествие. А что ещё остаётся ему в пределах одного человеческого существования? Да практически ничего. Никакое лечение не вернёт ему потерянного здоровья, возможность полного восстановления ничтожна – чудес не бывает. Совершив теоретическое умерщвление Хмарука в своём воображении, Андрей вынул свою трубку, посмотрел на время – половина седьмого. Он стал набирать номер.
- Ты кому? – спросила Таня.
- Сейчас… подожди.
Абонент на том конце провода явно не ожидал услышать Андрея в столь ранний час.
- Аркадий… слушай, приходи сейчас сюда к нам – на набережную…
Андрей звонил своему старому другу, однокласснику, Аркадию Решетникову, для которого приглашение прозвучало столь дико, что он тут же согласился придти. Через полчаса, когда он разыскал Андрея и Таню на речном вокзале, возле причала номер тринадцать, у них еще оставалось половина от второй бутылки шампанского. По просьбе Андрея Аркадий прибыл со своей женой. Они лишь пригубили шипучку, удивленно разглядывая странную растрепанную пару, коротающую время в мрачном и холодном бетонном ущелье, явно довольную друг другом и выбранным местом.
Жена Аркадия поёжилась:
- Прохладно тут у вас.
- Да им жарко! – возразил Аркадий.
Крепко прижав к себе Таню, Андрей смотрел на друга осоловевшими глазами, понимая, что нужно что-то сказать гостям, и не находя слов.
Позже, днём, когда Аркадий позвонил уточнить насчёт официального празднования в кругу семьи, он напомнил об утреннем малом приёме: «Какого черта ты заставил меня переться на причал? Ты же был наедине с красивой девушкой!»
- Просто хотел, чтобы она увидела меня на фоне нормальной пары, – объяснил Андрей.
- Хотел увидеть нормальную пару?! – насмешливо переспросил Аркадий. – Ну так подошёл бы с Таней к зеркалу и посмотрел бы в него.

razgon.shop

Comments are closed.

stack by DynamicWp.net