Реальные истории Rotating Header Image

Татьянин день – страница 24

кардиоцентру в своем медсестринском халате и шлепанцах. В-четвертых – и это был решающий фактор – Халанский высоко оценил Ирину, сказав:
- Наконец ты нашел себе надежного заместителя, Андрей Алексевич, на которого можно оставить хозяйство, пока уезжаешь в Петербург на учебу. И запомни: никогда не бери на такие должности мужиков. Они либо сопьются, либо проворуются. Женщины гораздо надежнее и трудолюбивее.


(он всегда путал отчество и называл «Алексеевич» вместо «Александрович», и если называл по имени-отчеству, то разговаривал на «ты», а если называл просто Андреем, то разговаривал на «вы»)
Многие сотрудники, включая Римму, намекали и прямо спрашивали насчет обслуживания клиента номер один, но Андрей сразу дал понять, что этот вопрос закрыт. За исключением избранных, никто из работников Совинкома не имеет права выходить на сотрудников кардиоцентра.
Итак, когда Юля пришла для завершительного разговора, вопрос ставился примерно такой: либо она, либо Ирина. Нет, чрезвычайно деятельная блондинка не ставила впрямую ультиматум… это читалось во взгляде ее небесно-голубых глаз: доморощенное самопальное хромающее на все ноги производство, или всё по-взрослому. Возможно, разговаривая один на один, Андрей бы сломался, принял половинчатое решение – ведь Юля начинала работу в условиях, когда здесь были одни голые стены, когда ни один серьезный бухгалтер не пришел бы сюда, поднимала дело с нуля… но суетившаяся вокруг Ирина бросала слишком красноречивые взгляды – давай, лох педальный, чего ты меньжуешься, ты хочешь дальше двигаться, или вязнуть в болоте?! И он уклончиво произнес, что «не готов сейчас что-либо сказать, разберусь и позвоню», хотя прекрасно понимал, что не сделает этого и забудет про Юлю, как только за ней закроется дверь.
Ну а если посмотреть с другой стороны – черт с ним, ведь у рабочей лошади не бывает заслуг, её удел – терпеливо тащить ярмо на полях засева.
- Мне к Ире прийти за расчетом? – спросила она, когда для нее настал момент истины.
Андрей кивнул, и Юля, поднявшись, шумно отодвинув стул, вышла из кабинета.
А Тишина пришлось вернуть обратно. За него позвонил тесть, с чьей подачи Тишин был принят на работу. Звонила, рыдая, его жена, таможенница, с чьей помощью он растамаживал импортный товар. И Андрей его оставил.
Он принял на работу и уволил уже столько народу, что вряд ли вспомнил хотя бы половину, но до сих пор не приобрел того спокойно-рассудительного отношения к наймитам, присутствующего у Ансимовых-Быстровых, даже у Алексея, который всегда работал один с бухгалтером-совместителем. Казалось бы, – работа на Экссоне должна заставить тяготеть к господствующим там воззрениям, но нет. Андрей непременно «вступал в отношения» с работниками – беседовал по душам, бухгалтеров подвозил до дому, водителей сажал за свой стол, что называется соус из одной посудины лакал, – вобщем, демонстрировал тягу к народному быту, к простым человеческим чувствам. А потом удивлялся, почему внушает столько ненависти при увольнении. Но если файл не удалялся навсегда из всех памятей, Андрей мог поддерживать длительные полудружеские отношения – звонил, интересовался как дела, поздравлял с именинами, днями рождения, праздниками – то есть делал такие необязательные бессмысленные вещи, которыми практические люди пренебрегают.
Так, он не мог не интересоваться судьбой Тани Кондауровой – как она закончила школу, поступила ли в институт. Ему было недостаточно того, что она знает о его существовании и не более. И, не бывая в городе, он хотя бы раз в неделю звонил ей. Таня обратилась к нему за помощью, когда у нее возникли проблемы с некоторыми предметами (его отец знал многих преподавателй ВАГСа – Академии Госслужбы, куда она поступила, этот вуз находился через дорогу от ее дома), и он ей помог. Наверное, это не было любовью – в их ситуации все должно было разгореться после первой близости либо заглохнуть навсегда. Разрыв обычно плохо переносится, и бывшие любовники, как правило, с трудом переносят общество друг друга – по крайней мере первое время после расставания.
Андрей с Таней поддерживали какие-то странные отношения – связь без связи, и если вначале он звонил ей почти по принуждению, то в конце 2001 года для него стало потребностью видеть ее, слышать ее голос. Не зарекайся, никогда не говори никогда – какая мудрая мысль! Тот, кто говорит такие вещи, может открыть глаза только тем, у кого они широко закрыты. Но сколько раз Андрей высмеивал то, что потом с удивлением обнаруживал у себя. Как презрительно он относился к высказываниям наподобие «Рукопожатие этой девушки значит гораздо больше, чем секс»; при этом сам столкнулся именно с такой девушкой. Вся тайна чувственности в их отношениях была в этих неуловимых соприкосновениях – многозначительных, сдержанных и нежных.
«Запретный плод сладок», – еще одна идиотская поговорка. Но оказывается, нужно задумываться именно над такой банальщиной вместо того, чтобы изобретать велосипед.
Андрею было несвойственно довольствоваться тем, что признано всеми, ему хотелось чего-то нового и своеобразного. Разве кто-нибудь когда-нибудь видел умного, глупеющего от препятствия?! Зимой 2001-2002гг года он приступил к постройке своего велосипеда.
Он ненавидел снег – очень неудобная жизненная позиция для петербуржца. Ненавидеть снежную зиму не рискуя заработать болезнь на нервной почве может житель какой-нибудь экваториальной страны, но не города, в котором снег лежит почти полгода – с ноября по март, а в лесах снег сохраняется до середины апреля. Как вообще можно любить снег? Его любят наверное только производители лыж, саней, пуховиков и снегоуборочной техники. Дед Мороз и тот его не любит а такой веселый в основном потому, что знает, где живут все плохие девочки.
Снег достал Андрея и в солнечном Волгограде, куда он приехал в надежде отогреться после петербургских холодов. Была метель, и казалось, что нет ничего – ни домов, ни земли, а только белый дым, и ветер, и шорох воздуха; и когда Андрей шел сквозь это движущееся пространство, то думал, что если бы легенда о сотворении мира родилась на севере, у каких-нибудь палеоазиатов, то первыми словами священной книги были бы слова: «Однако в начале была метель. Однако гребаная метель». Сквозь снег летели и опускались на землю птицы, они то складывали, то вновь раскрывали крылья, точно не хотели расставатсья с воздухом – и все же садились; и сразу превращались в черные комки, шагающие на невидимых ногах, и выпрастывали крылья особенным птичьим движением. Вероятно, для ангелов эти дни – критические, у них объявляется нелетная погода, так как эти красивые крылатые люди летели бы и садились не так, как птицы: они не должны были бы делать быстрых движений, так как такие взмахи крыльев свидетельствуют о суетливости.
Андрей возвращался из ресторана, находящегося на улице Чуйкова – там проходила встреча с клиентом, заведующим лабораторией НПЗ. Хороший результат – удастся сбагрить кое-какой зависший на складе товар. На улицах не было никого, почти все окна были темны. Он вдруг представил, как должно быть сейчас на Кавказе, в горах. За деревьями стучат дятлы; белые снежные горы засыпают над ледяными полями озер; и внизу, в долине, плывет в воздухе тоненькая звенящая сеть, застывающая на морозе. И он вдруг исчез из своего сознаиня – как бывало, когда заплывал далеко в море, или читал книгу, которая его захватывала. Его окружал и проходил сквозь него безмолвный концерт. И уже не он, а кто-то другой шел по заснеженному городу, проходил мимо знакомых домов, и двигался дальше, потому что нужно было куда-то идти. Но куда и зачем – это оставалось непонятным. Он нес в себе бесконечное количество мыслей, ощущений и картин, которые испытал и видел, – и не чувствовал их веса. Вместе с тем ожидание какого-то события появилось в нем – и тогда, подумав над этим, он понял, что давно уже слышит за собой шаги. Он обернулся: окруженная лисьим воротником своей шубки, как сверкающим серебристым облаком, широко открыв глаза, глядя сквозь медленно

razgon.shop

Comments are closed.

stack by DynamicWp.net