Реальные истории Rotating Header Image

Избыток целей – глава 30

Увидев Таню, выходившую из подъезда, Андрей выбрался из взятого напрокат Ford Mondeo, и шагнул ей навстречу. Она улыбнулась ему, и он обрадованно улыбнулся в ответ. Встреча с ней всегда была ему приятна – он считал её самой привлекательной девушкой на свете, хотя, казалось, за два года близкого знакомства что-то должно было измениться. Он был ей благодарен за умение одеваться просто и со вкусом, которым во всем городе (да что там город – во всем мире, чего уж там!) отличалась она одна, был благодарен за её походку, которая подчеркивала стройность её тонкого стана и гибкость бедер. Он был благодарен за её приятный облик и за тот аромат любви, который исходил от неё. И это совершенное создание дарит свою любовь ему одному! Тане он был обязан большой долей радости, и эта радость составляла значительную часть отмеренного судьбой общего количества счастья (если взять и условно измерить его).
Андрей открыл перед ней дверцу. Прежде чем сесть, Таня поцеловала его:
- С днём рождения!


Затем приподняла одной рукой юбку, так что обрисовалась мягкая линия округлого колена, другою держа сумочку, и его воображение нарисовало ту же натуру, но полностью обнаженную, и эти мысли он откровенно выразил в своей улыбке.
Они поехали в ресторан «Волгоград». Андрею нравилось это помпезное место – огромный зал, очень высокие потолки, хрустальные люстры, колонны, лепнина, картины. Ещё бы поменьше столов, загромождавших пространство, и было бы идеально. В советские времена, когда ресторанов на весь город было раз-два и обчелся, сюда было не попасть. Нужны были высокие связи, чтобы договориться насчет столика, а официант считался очень крутым человеком. В начале 90-х здесь был настоящий вертеп – драки, поножовщина и даже стрельба. А сейчас тут просто приличное место с хорошей кухней. Дополнительное удобство – не выходя из ресторана, можно коридорами пройти в одноименную гостиницу – «Волгоград». Еще один плюс – здесь крайне малая вероятность встретить знакомых, несмотря на то, что заведение находится в самом центре города, что называется, центральнее некуда. Абсолютное большинство знакомых Андрея предпочитало бистро, пабы, кофейни, трактиры, траттории, якитории, и прочие новомодные едальни, которые появлялись в последнее время как грибы после дождя.
В «Волгограде» до сих к посетителям выходят (именно выходят, как заслуженные артисты) официантки старой школы – упитанные дамы с огромными прическами-«домами» на голове – и первым делом спрашивают (если за столиком парочка): «Водочки грамм двести?». Если девушка отвечает: «Я пить не буду», официантка говорит: «Ясно, значит сто пятьдесят». Если сидит мужская компания, то им без лишних предисловий выносят сорокаградусную, из расчета бутылка на двоих.
Таня предлагала ресторан «Сам пришел», на проспекте Жукова в частном секторе, но Андрей отказался, узнав, что там нет номеров.
Сделали заказ – жареную семгу, а когда принесли шампанское, Таня подняла тост:
- Андрей… мой любимый Андрей! За твой юбилей – тридцатник!
На сцене музыкальный коллектив шансон-кабаре-панков ломал в щепки аккордеоны и барабаны, отплясывал лихие «гопаки» и хлестал водку, распевая под звуки полек и хардкора о нелегкой жизни спившихся инженеров, клоунов-садистов и порноактеров.
Проводя большую часть времени среди Ансимовых-Быстровых, Андрей напитался их настроениями. Они не придавали особого значения празднованию дней рождений – чисто символический подарок, чай с пирожными в офисе. И всё. Никаких тебе грандиозных пьянок с цыганами, костюмированными шоу и салютами. В первый год пребывания в Питере на ближайший день рождения Быстровых Андрей подарил Владимиру дорогую статуэтку, а Игорю бутылку абсента. Владимир, не посмотрев на подарок, оставил его в офисе, а абсент отнес на Октябрьскую ж-д и переподарил тамошнему чиновнику, нужному человеку. А Андрею на день рождения с великой помпой преподнес акцию МММ – в своё время он занимался продажами ценных бумаг этой финансовой пирамиды и неплохо поднялся на этом, вовремя вытащил деньги, а несколько бумажек оставил на память. Чужой человек такой подарок счел бы оскорблением, особенно фирменную ухмылку при дарении, но для Владимира такое поведение считалось вполне естественным. Андрей принял данную модель поведения, сочтя её удобной. За подарки отвечала жена, а он предпочитал не забивать себе голову лишней информацией, ибо свихнуться можно, выбирая каждую неделю презенты многочисленным знакомым, родственникам и друзьям.
- Знаешь, Танюша, – расхохотался Андрей, – я в одной книге вычитал, что у женщин бывает преимущественно слабость либо к белью, либо к драгоценностям, либо к платьям. Именно так: либо одно, либо другое, либо третье. То есть если ты увешана драгоценностями как ёлочная игрушка, значит у тебя должно быть позорное платье и отвратительное бельё.
Некоторое время они обыгрывали эту тему, шутили и смеялись, затем Таня с таинственным видом опустила глаза и взяла в руки покоившийся на груди крестик:
- А я несу свой крест.
То был подарок Андрея – изделие из белого золота и бриллиантов, перекладины креста были составлены из тонких проволочек, изогнутых, как виноградная лоза, и переплетающихся между собой. Цепочка соответственно также из белого золота.
Хулиганский музколлектив отыгрывал программу, убойный коктейль из панка, этнической музыки Восточной Европы, разухабистой скрипки и смешных забористых текстов – из тех, что добродетельные мамы запрещают слушать своим дочкам, в силу чего последние делают это втайне.
Таня полезла в сумочку, вынула оттуда стопку фотографий, и выложила на стол:
- Ты говорил – Першин…
Внимательно взглянув ему в глаза, прибавила:
- Скажи – он тут есть на фотках?
Взяв их в руки, Андрей принялся рассматривать. Большинство фото были черно-белые, нечеткие, сделанные откуда-то со стороны, будто кто-то шпионил и фотографировал из укрытия.
- Где ты их взяла?
- Сергей… одолжил у одного… друга из УБОПа.
- Сергей который Волкорезов? Который уехал в Ростов?
- Да, он.
Андрей лично знал Виталия Першина – помимо учредительства на ДОЗе, тот до сих пор возглавлял «Городской аптечный склад», которому Совинком поставлял шовный материал и рентгенпленку. Когда Второв вышел из состава учредителей, «Городской аптечный склад» стал плохо платить, и Андрей никак не мог найти на него управу.
Он отложил несколько снимков:
- Вот он. Этот мудила торчит мне… что-то около ста тысяч. Постоянно в должниках ходит.
- А где он в городе бывает, в каких местах?
Таня крайне редко что-то просила таким требовательным тоном, а в этот момент непривычная тень появилась в её вечно смеющихся глазах, грозно сдвинулись брови, и немного в ней было от голубя милосердия, больше от орлицы мести. От неожиданности Андрей сначала ответил: «Казино Золотой Глобус», затем поинтересовался:
- А зачем он тебе?
- Это было папино казино, – сказала она, убирая в сумку фотографии.
Проведя рукой по упрямому лбу, ответила на вторую часть вопроса:
- У Сергея к нему дело.
Догадываясь, что из себя представляет Сергей Волкорезов, Андрей предположил, что Першин не обрадуется встрече:
- Серый хочет сделать что-то такое, что не понравится Першину?
- Он хочет его убить, – мрачно улыбнулась Таня.
- Это именно то, что ему не понравится.
Будто опомнившись, она добавила:
- Да нет, не бери в голову. Просто вопросы накопились.
И стала расспрашивать о его делах, в частности, о петербургских планах.
- А что Петербург… Второв назвал меня «аквариумным карасём»…
Он сбивчиво, издалека, принялся излагать. Можно сказать, что ему везет по жизни. Он не знал томительных годов надежды, жаркой борьбы, упорного от зари до зари труда, унизительной зависимости; не испытывал нужду и не жил в низменных местностях в малопригодных для существования жилищах. Удачные интриги, в которые он вовлечен, ему непонятны. И наоборот – то, к чему он прилагает самостоятельные усилия, – такие затратные проекты становятся убыточными.
Да, он типичный кризисный менеджер. Его мозг включается только когда аврал, где-то что-то горит, и нужно разруливать острые ситуации. В спокойной обстановке он чувствует себя неуютно. Возможно, в этом дело – он подсознательно ищет трудности. Но в редкие минуты просветления приходит осознание, что когда-нибудь удача отвернется, кредит авансов будет исчерпан. А задела никакого не останется. И в минуты осознания опасности вместо зрелых мыслей почему-то приходит отчаяние, неспособность трезво рассуждать.
Все говорят, что нужно бросить Совинком, оставить всё как есть, похоронить, обанкротить, и уехать в Питер навсегда. Андрей и сам понимает – на Экссоне совсем другой лавандос, около десяти тысяч долларов в месяц чистыми. А на Совинкоме чистых нет и никогда не было – при многомиллионном обороте шайтан его знает, что там обстоит с рентабельностью, получается какой-то воздушный прогон.
Хотя где-то в душе Андрей надеется, что создаст национальную компанию с филиалами в каждом городе. От этого никакого резонанса в ноосфере не случится – многие так делают. Но советчики не знают истинного положения дел. Он не может бросить волгоградский бизнес, так как при сомнительной рентабельности его клиенты обеспечивают ежемесячный оборот в несколько миллионов рублей. Это дает возможность перехватываться деньгами и обслуживать кредиты. Возможно, на каком-то участке этой гонки удастся удачно соскочить. Как в фильме «Пираты Карибского моря» – полузатопленная яхта подплывает к пристани, и в момент, когда она уже погружается полностью под воду, Джек Воробей спокойно сходит на твердый берег; а то место, где он только что стоял, скрывается под водой.
Но так бывает только в кино.
Дебиторская задолженность Совинкома составила 30% оборота. Допустим, Волгопромбанк можно швырнуть. Но другие кредиторы – Второв и Быстровы – узнав о закрытии Совинкома, потребуют немедленно погасить задолженность. И если с первым можно как-то договориться о рассрочке, то Владимир Быстров потребует немедленного возврата своих денег. Не приходится сомневаться, что сценарий будет такой: убедившись в несостоятельности Андрея, ему перекроют кислород, отстранят от дел до тех пор, пока средства не будут возвращены. Удастся ли после такого разбирательства вернуться в компанию – вопрос еще тот.
Обстановка на Экссоне сейчас гораздо лучше, чем была в начале, когда только обосновались на аккумуляторном заводе. Компаньоны сработались, стали одной семьёй. Но объективно Андрей им уже не нужен. И хотя Владимир давно не произносит свою любимую угрозу: «Отправим тебя обратно в Волгоград, а на твоё место возьмем штатного бухгалтера за $1000!», именно сейчас такая перспектива реальна как никогда. Правило примитивной психологии – человек громко заявляет лишь о возможных намерениях, о том, чего нет на самом деле. И упорно молчит о реальном положении дел.
И если сейчас, убаюканный добрым, почти братским отношением Ансимовых-Быстровых, Андрей свернет волгоградский бизнес (и соотвественно перестанет выплачивать Быстровым дивиденды), то этим ускорит свой выход из Экссона (то есть потеряет вообще всё, останется ни с чем). В прошлом году компаньоны считали, что он справедливо получал равную с ними долю прибыли (условно равную – Артур с Владимиром оставили лазейку для получения сверхприбыли; но не суть), так как выполнял функцию нескольких отделов – бухгалтерия, секретариат, менеджер по поручениям, АХЧ, обналичивание, и многое другое, включая то, что являлся ширмой, пробным шаром, им прикрывались от Фарида, пока окончательно не разорвали с ним отношения и не увели у него аккумуляторный бизнес. Это в прошлом. Сейчас, в конце 2002 года, ситуация кардинально изменилась, и Владимир считает (конечно об этом не говорится вслух), что Андрей несправедливо получает 20% прибыли. Владимир чувствует себя ущемленным и компенсирует упущенную выгоду, навязывая деньги на медицинский бизнес (Совинком) под неоправданно высокий процент. Пока он получает эти деньги, свою долю с медицинского бизнеса, Андрей может быть спокойным за участие в аккумуляторном деле. Как только Владимир лишится этого источника доходов, то сразу найдет повод избавиться от Андрея. Просто такая программа заложена – уменьшение издержек, максимизация прибыли. Всё получится естественно, как само собой разумеющееся.
Поэтому рекомендация «бросить Совинком и уехать в Питер» – это однобокий взгляд на ситуацию, не учитывающий всех аспектов.
Все эти мысли Андрей высказал Тане в максимально доступном изложении, сказав, что не имеет четкой программы и действует по обстановке, полагаясь на интуицию. Главное – сохранить надежный тыл (собственный бизнес – Совинком), и заработать достаточно денег на черный день.
За кадром остались сомнения по поводу личной жизни. Мариам всегда занимала выжидательную позицию по отношению к нему. Ей не подходит сравнение с женой декабриста. По этой причине она не переехала в Петербург, больше года семья существует раздельно. И многое многое другое – вся история их отношений, плюс её семейный анамнез свидетельствует о том, что как только его дела пошатнутся, она откажется от него. Просто останется с ребенком в том месте, где находится и найдет тысячу причин, по которым не сможет приехать к мужу. Поэтому она не выказывает ревность, ей просто не нужно знать, где находится муж – ведь человеку свойственно не забивать голову лишней информацией. А когда настанет «час Икс», такая информация сразу всплывет – измены и прочий компромат.
Озадачиться подбором преданного человека, который пошел бы за тобой на край света, необходимо уже сейчас. Никто из окружения Андрея не обладал нужным набором качеств. Никто, кроме Тани.
Он не стал обсуждать с ней эти радикальные вопросы – ни за столом, ни в гостиничном номере. Ситуация должна созреть. И, в конце концов, наверное, сама собой решится.
Они вышли на улицу через гостиничный выход – Андрей предусмотрительно припарковался там. Он чувствовал необычайную лёгкость, на губах играла сытая улыбка. Хорошо, но мало. Конечно, лучше бы остаться в гостинице, но надо ехать в кафе «Доблесть» – там состоится официальное празднование дня рождения. Семья, друзья, все дела. Времени осталось впритык.
Уже стемнело, и наступившая темнота подчеркивала несуразность того, что вот так взяли и покинули уютный номерок. До Таниного подъезда доехали молча. Это не было той давящей тишиной, характерной для подобных случаев – когда девушку заводят а потом, разгоряченную, в самый такой момент бросают и едут в другое место веселиться. По крайней мере Таня не дала почувствовать Андрею неловкость. Она смотрела на него с любовью, и на прощание, поцеловав, еще раз поздравила с днем рождения, и выпорхнула из машины.
Проследив, как она зайдет в подъезд, он ударил по газам. Кафе «Доблесть» находится в минуте езды от её дома, на улице Чуйкова, в подвале музея Обороны и «Панорамы Сталинградской битвы», но он уже опаздывал. На ходу включил телефон, который до этого держал вырубленным. И первый звонок был от Тани.
- Ты далеко? – услышал он её встревоженный голос, которому аккомпанировало громкое хлопанье двери и торопливое цоканье каблуков.
- У Доблести. Что случилось?
- Проблема, приезжай скорей!
У него было настолько блаженно-умиротворенное состояние, что он даже не успел встревожиться. Развернулся и поехал обратно. Между деревьями блеснул слабый свет луны. Темные стволы вязов, словно стражники, выстроились вдоль Таниного дома. Она ждала его не у подъезда, а в арке. Он остановился, она рывком открыла дверь, и скомандовала:
- Не заезжай во двор, поехали отсюда!
Он задом выехал на улицу Гагарина, и поехал вниз, в сторону Чуйкова. Позвонила Мариам, он ответил, что сейчас через минуту подъедет. Доехав до перекрестка, остановился. До «Доблести» оставалось всего ничего – метров двести.
- Я тебя задерживаю? – спросила она. Отвернувшись, она смотрела в окно, провожая взглядом влюбленную парочку.
- Что случилось?
Она молчала. Он повторил вопрос, добавив, что никуда не поедет, пока не решит проблему. Таня повернулась к нему:
- Я подстрелила этого упырька – Верхолетова.
И умолкла. Андрей остекленевшим взглядом уставился на неё. По телу пошёл озноб, будто обдали ледяным душем. Она опустила солнцезащитный козырёк, посмотрела на себя в зеркало. Затем, вынув платок, стала вытирать им лицо.
- Он караулил в подъезде. Стал домогаться, шантажировать. Я сразу вынула твой пистоль и выстрелила.
Закончив с лицом, она принялась тщательно осматривать свою одежду.
- В смысле? Тот случай, когда он возил Волкорезова? В чем шантаж?
- Наверное, – отстраненно ответила она, вытирая платком свои лакированные полусапоги.
Она никак не походила на нервную растерянную дамочку, которой нужна помощь. Андрей стал разворачиваться:
- Блин… надо же поехать что-то с ним сделать… может добить.
Она схватила его за руку:
- Стой! Не надо!
- Что значит! Он на тебя напал… к тому же у меня к нему… тоже накопились вопросы.
Она потребовала, чтобы он остановился, и ему пришлось прижаться к обочине.
- Так что произошло? Если я правильно понял, этот урод на тебя напал. Значит надо поймать его и наказать.
Она снова отвернулась. Тогда он ласково напомнил, что они теряют время – Верхолетов уже наверное скрылся. Надо ехать сейчас – пока он стоит во дворе задыхающийся со слезящимися глазами и приходит в себя (Андрей в своё время подарил ей газовый пистолет).
- Сама-то как? Глаза не болят?
Взяв её руки, он прижал к губам её дрожащие, холодные пальцы. Ему нравились Танины руки – изящные, женственные, и вместе с тем не лишенные силы. Маленькие безвольные ручонки всегда вызывали у него презрительную гримасу.
В свете фар проезжавшей машины он вдруг заметил красное пятнышко у основания большого пальца.
- Что такое, ты поранилась?
- Думаю далеко не убежит, – неожиданно резко ответила она, отдергивая руку. – Отвези меня к Лене.
Это прозвучало как «Давай сидеть тут и до посинения выяснять наши отношения», и сама ситуация выглядела настолько неправдоподобно и нелепо, что у него закралось подозрение, будто всё от начала до конца придумано, чтобы сорвать мероприятие в «Доблести» и обратить его внимание на такую сторону бытия, как мука разбитого сердца (а почему она не хочет идти искать Верхолетова и вообще изначально почему не разрешила заехать во двор, а велела уносить ноги с места происшествия?)
Тут ему пришла в голову идея:
- Поехали в «Доблесть»!
Она недоуменно посмотрела на него:
- Что-о?! Там твоя жена!
- Ты будешь как будто… девушка моего друга. Да, у меня есть одноклассник, Аркадий, ты типа с ним пришла.
Она возразила – дурацкая идея, и лучше ей поехать к Лене, но он настоял на своём – не хотел бросать её одну в таком состоянии. Аркадия Решетникова, друга и одноклассника Андрея, удалось перехватить у входа в кафе. На тот момент у него не было постоянной девушки, поэтому его появление в компании Тани выглядело правдоподобно. И Аркадий повел себя предельно тактично – любой другой на его месте, пользуясь случаем, якобы «для отвода глаз» провел бы вечер в объятиях и танцах, но он ни разу не притронулся к «своей» девушке.
Кафе было выкуплено на этот вечер. Это было просторное помещение, величиной со спортзал, и слишком большое для двадцати человек. Всю мебель сдвинули к стене, а по центру составили несколько столов, сделав один большой, за котором и разместилась вся компания. За весь вечер Андрею толком не получилось поговорить с Таней – поздравления, бесконечная нить замысловатых пожеланий, обильные возлияния и чревоугодничество, танцы. Всё, что удалось выяснить – то, что открыв подъезд, она увидела спускавшегося по лестнице Верхолетова, который сказал ей, что нуждается в деньгах, и она их ему даст, так как у него есть информация о находящемся в федеральном розыске Волкорезове. И не мешало бы потрахаться – у него две недели воздержания. Он говорил это, надвигясь на неё, пытаясь загнать под лестницу, и в темноте не увидел, как она полезла в сумочку и достала пистолет. С её слов, она нажала на курок «что-то два-три раза», поэтому так уверена, что он «далеко не убежит» и не хотела возвращаться на это место.
Но данное объяснение вызвало массу вопросов – в первую очередь почему с ней всё в порядке? В небольшом закрытом помещении от двух-трёх выстрелов из газового пистолета у неё бы как минимум свербило в носу и слезились глаза.
Пришлось оставить выяснение до завтра. Андрей был уже несказанно рад, что происшествие в подъезде не сильно угнетало Таню – выглядела она прекрасно, и в целом нескучно провела время.
Однако первым, с кем он обсудил происшествие, оказался следователь Сташин. Он позвонил утром и тоном не терпящим возражений приказал срочно явиться в прокуратуру.
Старший следователь СУ СК не скрывал своего великолепного настроения – он выглядел так, будто его назначили прокурором области. Сердечно поприветствовал «гостя», поблагодарил за то, что тот заглянул, что не обижает невниманием.
Только непонятно какими путями к нему попали материалы дела, находившегося в ведении ГУВД, вероятно, у него поразительный нюх на всё, что касалось Андрея Разгона, как бы то ни было, ему теперь решать, что с этим делать – приобщить к своему расследованию или отдать обратно в ГУВД.
- Классика жанра, всё как по учебнику, – начал он, потирая руки. – Сосед выгуливает собачку, слышит выстрелы, из подъезда выбегает девушка, садится в машину и уезжает. Свидетель опознает девушку и запоминает номера машины. Он заходит в подъезд и видит плавающее в крови мертвое тело. Как добропорядочный гражданин, вызывает скорую помощь и милицию. Милиция пробивает уехавшую машину и узнает, что её взял напрокат Андрей Разгон – недобропорядочный гражданин, скрывшийся с места преступления вместе со злоумышленницей.
- Он умер? – удивленно переспросил Андрей. – Что, совсем?
- Нет, частично.
- Она защищалась – этот урод пытался…
Сташин картинно вскинул руки:
- Она защищалась! Браво – она защищалась! «Этот урод пытался»… что этот дохлый наркуша пытался с ней сделать!!?
И он ловким движением, как крупье раздаёт карты, стал бросать фотоснимки, которые полукругом ложились на стол перед Андреем:
- Она защищалась, – саркастически протянул он. – Да она разнесла ему всю башню!
И проворчал, закрывая тему с защитой:
- Защищалась… высадила всю обойму. Для надежности укоротила на голову.
Зрелище на снимках было красочное – мясокровище вперемешку с мозгами. Ничего не разобрать, где, что и откуда. Кровавый винегрет. И где же теперь большие выразительные глаза, приводившие в трепет доверчивых тетушек из Волгопромбанка. Теперь его родная мать не узнает.
По мере того, как Сташин рассказывал подробности, лицо Андрея всё больше и больше веселело. В своих мечтах он был более милосерден к Верхолетову – если бы даже грохнул, то не так жестоко.
- Мясо, – вынужден был согласиться Андрей. – Но не могла она из газового пистолетика так разворошить ему табло. Может, это сделал сосед с собачкой?
Следователь стал обиженно собирать фотографии, как продавец, которому не удалось впарить товар недоверчивому покупателю:
- Слушайте, если вы будете дурачиться, я отправлю вас в СИЗО и применю к вам все дознавательные процедуры, предусмотренные нашим гуманным законодательством. Вы разве не знаете, чем вооружена ваша девушка?! Она стреляла из Макарыча.
И он пододвинул фотографии с изображением пуль и гильз – с места происшествия на полу в луже крови, затем на секционном столе.
- Полюбуйтесь, ПМ-овский патрон.
Улыбка вмиг слетела с лица Андрея. Его вдруг охватило странное чувство. Уже не интересовало, как они с Таней будут выпутываться из этой ситуации, его разум затмило совсем другое. Обуяла дикая ревность – Таня стреляла не из того пистолета, что он ей подарил. Значит, подарил кто-то другой. Она от кого-то ещё принимает дорогие подарки. Тем более ТАКИЕ подарки. Огнестрельное оружие – не дезодорант, нужно быть в определенных отношениях с дарителем, чтобы принять ствол.
И этот другой…
Он готов был подорваться и бежать к ней, чтобы выяснить отношения. Она не сочла нужным вчера рассказать всю правду – что носит с собой подаренный кем-то другим пистолет! Да как она может – на груди цепочка от одного мужчины, в сумочке пистолет – подарок другого мужчины, что там еще дальше по списку.
- … товарищ Разгон! – донесся откуда-то из подземелья голос следователя. – Алло, вы меня слышите?
- Да? – очнулся Андрей.
- Буду с вами краток – я человек занятой, и вы полагаю тоже. Мы с вами уже достаточно знаемся, вы человек вменяемый, поэтому сразу скажу, что вы должны сделать. Напоминаю, что у меня хранится много интересных фотографий… и я знаю как минимум двух ваших женщин, которым эти фото- и видеоматериалы не понравятся. Итак, кроме того, что вы уже рассказали про Закревского, вы выступаете как свидетель обвинения против Закревского как организатора убийства Дениса Еремеева и Артема Цыганкова. Исполнители – Волкорезов и Закревский, заказчики – Капрановы. В обмен на ваши показания позволю вам самому подобрать фигуранта для вчерашнего происшествия. Если отказываетесь – возвращаю дело в ГУВД, и там оно будет рассматриваться как умышленное убийство, совершенное вами с особой жестокостью на почве ревности. Вы зашли в подъезд, увидели вашу девушку в объятиях соперника, вас разобрала ревность, и вы не отходя от кассы с ним расправились. Думаю, что Татьяна Кондаурова не будет возражать против такой версии – особенно после того, как я покажу ей упомянутые мной фотоматериалы.
Андрей сделал неопределенный жест и что-то невнятно проговорил. Мастерски поставленная вилка! Как этому Сташину удается так грамотно обтяпывать свои делишки?!
- Ммммм – это да или нет, – уточнил Сташин.
Андрей посмотрел на часы – скорей бы добраться до Тани.
- Ваша взяла, давайте писать протокол.
На составление бумаги у них ушло около часа. В редакции Сташина картина убийства приняла следующий вид. Капрановы решили убрать Дениса Еремеева, соучредителя «Стройхолдинга», так как им надоело с ним делиться доходами. Закревский, их потенциальный зять, стал соучастником – организовывал преступление, нашёл исполнителя – беспринципного Сергея Волкорезова, обуреваемого жаждой наживы. Дело выгорело, Еремеева устранили, и Капрановы стали единоличными хозяевами крупного строительного бизнеса. Но… Закревский – милиционер, у него в органах много друзей. Случайно ему становится известно, что сотрудник УБОП Артем Цыганков вёл наблюдение за Капрановыми и за Еремеевым, и в его распоряжении находятся некие фотографии, изобличающие организаторов убийства. Волкорезову доплачивают, и они с Закревским проникаютт к Цыганкову на квартиру, пытают и убивают его и забирают улики. Андрей Разгон дружит со злоумышленниками, осведомлен об их планах, и по дружбе помогает в некоторых вопросах – выслеживает жертв, предоставляет свой автотранспорт, следит за передачей денег от заказчиков к исполнителю. Впоследствии Андрей Разгон раскаялся в содеянном и обратился в правоохранительные органы, чтобы изобличить преступников. Помимо показаний, он предоставляет следствию записанные на диктофон аудиозаписи разговоров с упомянутыми соучастниками. (которые планировалось подделать).
- Тухло выглядит, думаете это прокатит на суде? – спросил Андрей, когда закончили.
Следователь общался с подозреваемым с напором римского трибуна и не думал менять свою тактику.
- Это уже мне решать, ваша задача – подать голос, проявить свою гражданскую позицию.
- Приговоренный имеет право на последнюю просьбу?
- Здесь нельзя курить… хотя ради вас могу сделать исключение.
Андрей слабо улыбнулся и сделал вид, что оценил шутку.
- Может я побольше расскажу про Закревского и поменьше про Капрановых? В идеале – всё про Закревского и ничего про Капрановых!
Следователь понимающе кивнул:
- Сочувствую – общие женщ… гм… воспоминания, переживания… но ничего не могу поделать – вы у меня самый адекватный и убедительный свидетель. Законопослушный гражданин, коммерсант, самое то, что нужно. Вы бы видели сброд, который мы забраковали. По Закревскому принимается – я что-нибудь присочиню… гм… добуду сведения, и вы их мне подпишете. По Капрановым – однозначно нет. Либо срочно добывайте мне замену. То есть такого же убедительного свидетеля.
Из-за своей внезапно вспыхнувшей ревности, захлестнувшей его как волной, Андрей уже ничего не соображал. Вечером он уезжал в Петербург, и до вылета ему нужно поговорить с Таней и посоветоваться с Трезором насчет фигуранта по вчерашнему происшествию – не было ни малейшего понятия, как это делается.
Торопливо подписав протокол, решив, что в случае чего откажется от своих слов или как-то переиграет, Андрей шумно покинул кабинет следователя.

***

Он быстро шёл по улице, почти бежал. От здания следственного управления прокуратуры до Таниного дома семь минут пешком, но Андрею казалось, что путь занял бесконечно долгое время – столько всего передумано за этот небольшой отрезок времени.
Впервые в жизни он по-настоящему заревновал, и когда – на следующий день после своего тридцатилетия! Причем еще точно не решив, любит он по-настоящему эту девушку или нет. Его вдруг стала сильно волновать, если не сказать больше – страшить! её напряженная внутренняя жизнь, эти многообразные порывы плоти и духа, делавшие её существом, отличным от него самого, независимым, находящимся во власти инстинктов, подозрительным, почти непостижимым. Его стало мучить то, что она цвела сама по себе, словно прекрасное растение, и никакой властью невозможно удержать, захватить весь аромат, распространяемый ею.
Он вдруг решил, что должен иметь её всю. Он захотел её полней и лучше, чем допускает природа; и всю целиком.
Но отчего столько волнения, неужели не о чем больше беспокоиться?! А всё из-за какого-то пистолета. Может, это отцовский – надо полагать, что у него там целый арсенал. Если трезво разобраться, Андрею не в чем упрекнуть Таню кроме того, что она существует. Она существует, она живёт, она прекрасна, она мечтает. Какой повод для смертельной тревоги!
Интересно, ревнует ли она? Знает ли терзания чувств, отвратительные навязчивые видения, нелепое и жалкое исступление, физическую ярость? Наверное нет. Вчера на дне рождения, она уже не смотрела на Мариам как на соперницу. Таня не воспринимала её всерьёз. Чувствовала в себе силу, достаточную для того, чтобы расстроить семейную жизнь возлюбленного в любой момент, как только пожелает. Просто ей пока это не надо. Вот если бы на горизонте возникли другие женщины…
До этого он испытал нечто подобное лишь однажды – по отношению к Кате. Но то была ревность к её прошлому. Странно и нелепо, но это было так. Его угнетало то, что он у неё не первый, что она не принадлежала ему раньше. Ведь при таком положении вещей неизбежны сравнения. Катя никогда не говорила, как некоторые: «мой бывший любовник», «у меня был мужчина, который…», «в таком-то году мы с моим тогдашним мужчиной…», и произносят таким обыденным тоном, как будто речь идет о постоянно меняющейся домашней прислуге. Но Андрея сводила с ума одна только мысль, что Катя отдавалась кому-то до него, что кто-то прикасался к ней, кроме него.
«От поцелуев уста не меркнут. Жизнь, сделавшая женщину прекрасной, оставила на ней свой след», – какая чушь! От поцелуев уста ещё как меркнут, а опыт не делает женщину прекрасной, скорее наоборот.
Вот еще один пример помрачения мозгов. Андрей думал, что это писательская выдумка – из тех, что рассчитаны на всё увеличивающуся популяцию невинных ухоженных мущин. Но круг общения постоянно расширялся – частые поездки, перманентный рекрутинг на фирме, превратившейся в проходной двор, новые клиенты, и так далее, и, встречаясь, беседуя с такими неполноценными товарисчами, Андрея охватывало чувство брезгливости, будто перед ним вшивый бомж. Вот summary их рассуждений о сильных опытных женщинах:
«Они взрослые, они не интересничают, не ебут мозги, не грузят, как неопытные малолетки, которым все время что-то нужно доказывать. Они опытные в человеческих взаимоотношениях, не пытаются самоутвердиться за счет мужчины. Они ничего не боятся в постели в отличие от неопытных дурочек, многое умеют, а главное – говорят об этом без комплексов, могут просто и тактично объяснить, как лучше. Можно сказать, что опытные сильные женщины дарят мир. С ними интересно разговаривать, эти женщины знают много интересного, глубокого, парадоксального. Они могут по-настоящему удивить. И они очень щедро делятся своим опытом. Могут сводить на выставки, интересные фильмы, спектакли, дать почитать интересных книг».
Ну что можно на это ответить: сильная сучка – это мечта недочеловека, неполноценного мущинки с заниженной самооценкой. Который, помимо получения опыта, рассчитывает на осязаемую материальную помощь. Типичный страх вагины: ой малолетки грузят, ой они ебут мозги, ой им нужно что-то доказывать, ой у них материальные претензии. Да настоящий мужик вообще не берет в голову все эти глупости. Где нужно, подскажет девушке, где нужно обломает неадекватный понт, необходима материальная поддержка – нет проблем.
Андрей с удовольствием предоставит другим наслаждаться обществом опытных дам – на которых жизнь оставила свой след (= через них прошли десятки мужиков), и которые, блять, «щедро делятся опытом» (фигассе, как они этот опыт получали и сколько километров хуёв отсосали). Он не понимал этого, как не понимал дружбу между мужчиной и женщиной. Отношения развиваются по определенным законам, одной из сторон неизбежно захочется большего, что приведет к осложнениям, если другая сторона не ответит взаимностью. Поэтому прелести чистой дружбы с противоположным полом он также любезно оставляет другим. Скорее всего, это понятие – не что иное как способ, придуманный пронырливыми профурсетками для того, чтобы на халяву получать блага от несимпатичных мужчин, с которыми противно лечь в постель. Если парень сексуальный да при деньгах – нет проблем, можно сочетать приятное с полезным. А если нашелся состоятельный мужик, готовый раскошелиться, но… скажем, недостаточно хорош собой, то ему предлагают вместо конкретной близости суррогат, некую эфемерную дружбу – которая на практике означает то, что девица будет засирать ему уши всякой хренью, благосклонно принимать подарки, а втайне от него трахаться с теми, кто ей нравится.
К черту такую «дружбу» и всех тех, кого жизнь сделала «прекрасными и опытными»! Андрей всегда найдет себе ту, у которой будет первым и единственным!
Но из всех девушек, подходивших под это определение, больше всего на свете ему хотелось Таню.
Он пришёл без предупреждения. Арина, открыв дверь, кивнула в сторону Таниной комнаты:
- Она у себя.
Андрей, разувшись, решительно направился туда. Он застал её за чтением.
- Что читаем?
Она отложила книгу:
- Ты?! Я думала, ты уже…
Он грузно опустился рядом с ней на диван, и, едва владея собой, спросил:
- Ты из какого пистолета стреляла?
Она отстранилась:
- Что за фанатизм? Глаза горят, ноздри раздуваются!
Поднявшись, она закрыла дверь, и повернувшись к нему, выпрямившись как лоза, прижалась спиной к двери:
- Что с тобой? Ты какой-то нервный.
Её тон, и её независимый самоуверенный вид, резко остудили его пыл. Кровь отхлынула от лица; он моментально забыл, какие страсти пережил за прошедший час, и какие страшные слова готовил. И вместо запланированного допроса укоризненно заметил:
- Ты стреляла из другого пистолета – не из того, что я тебе подарил.
Констатировав данный факт, он вкратце передал ей свой разговор со следователем. Взяв с книжной полки сумочку, Таня присела рядом с ним. Сосредоточенная, угрюмая, суровая, раскрыла подаренную им черную Gucci:
- Вот он, твой пистолет.
На дне сумки, по соседству с расческой, косметичкой, и мобильным телефоном, поблескивал стальным боком ИЖ-79-9 – тот самый, который Андрей покупал в оружейном магазине «Защита».
Взяв его, он повертел в руках, заглянул в дуло:
- А-а-а… рассекатель срезан. Переделали под ПМ-патрон. А кто тебе сделал?
- Серый.
«Чего ни спросишь – везде Серый!» – раздраженно подумал он.
Вслух сказал:
- Я был вынужден подписать кое-какую бумагу. Следак схватил меня за наружный парный мужской половой орган.
- Ты дал показания против Серого? – спросила она, упрямо сдвинув изогнутые брови.
- Я сделал лучше для него – его ответственность в два раза уменьшается, основную вину берут на себя заказчики. А может даже всю, главный фигурант – Закревский. А что ты хочешь, чтобы я сделал – стер его отпечатки пальцев?
- Какие отпечатки?
- На крыше еремеевской БМВ, и в квартире Цыганкова. Участие в двух эпизодах 100% доказано. Он может выкрутиться, если только найдет другого фигуранта и докажет, что оставил отпечатки пальцев безотносительно убийства. Его заочно осудят, но искать особенно не будут, потому что главная задача следствия – упрятать за решетку Капрановых и Закревского. У следствия и так складывается красивая картина, а если Волкорезов появится, то может испортить дело ненужными подробностями, то есть деталями, не относящимися к Капрановым.
Он не стал подробно останавливаться на том, что конкретно написано в протоколе про его взаимоотношения с Волкорезовым в редакции следователя Сташина.
Опомнившись, он сказал, что волновался за неё, и как это она вообще всё выдержала – нападение, оборона. И так всё по-дурацки совпало, что надо было идти на день рождения и разыгрывать из себя посторонних людей – вместо того, чтобы побыть вдвоем, обсудить положение. Он даже признался, что ревнует её.
- Получается, ты попал из-за меня?
- Что значит «попал»? Просто сделал то, что сделал.
Она засыпала его взволнованными вопросами:
- Может тебе не надо? Может, мне самой пойти и сказать всё как было? А вдруг тебя посадят? Где ты найдешь фигуранта, который вместо меня стрелял по Верхолетову?
Андрей невольно вздрогнул, подумав о том, что скажет и покажет ей Сташин, если она придёт к нему. И, вспомнив о проблеме фигуранта, посмотрел на часы, и с наигранным равнодушием отмахнулся:
- А-а… помню в 96-м таких фигурантов находили… по делу о микросхемах.
Он не отводил взгляд от окна, словно за ним вспыхивали огни ада, повторявшие блеск холодного металла. Ему вспомнился призрак, привидевшийся здесь, в этой комнате в ночь на Татьянин день.
- Ты мне ничего не рассказывал об этом, – она посмотрела в ту же сторону, что и он.
- Расскажу. Обязательно расскажу.
Таня продолжала упорствовать:
- Может все-таки тебе не надо вместо меня чалиться?
Она сказала что-то про маму и её знакомых – Давиденко, Солод, что можно выставить всё как самооборону даже без превышения, но Андрей её прервал:
- Это взаимообразно, не думай, что просто так. Когда-то я попрошу тебя сделать что-то вместо меня. А для начала… сделай мне кофе!
Спускаясь от неё по лестнице, Андрей набрал Трезора и договорился с ним о встрече. А выйдя на улицу, задумался, что за странную игру ведет его подруга. Говорит, что собирает информацию для знакомого – это мол, одноклассник, жених Лены Калашниковой, её лучшей подружки. А этот одноклассник – чисто герой женских сердец: оставляет отпечатки пальцев отнюдь не в отделах детских игрушек.
(вообще у Андрея зародилось подозрение, что и Волкорезова искусственно подтягивают к следствию – так же, как и многих других. Такая методика у следователей – выстраивать свою версию и под неё набирать пул фигурантов. В конце концов, на кой черт Волкорезову какой-то там Цыганков?!)
И снова Андрея уколола ревность: а вдруг Лена – это прикрытие, никакая она Сергею не невеста!?
Он тут же ущипнул себя: нельзя быть таким подозрительным!
Внезапно он повеселел. Встреча с Таней произвела на него благотворное действие. Он ласково посмотрел на деревцо акации в палисаднике, поднимавшее ввысь свою оголенную верхушку. Не отличаясь созерцательностью и не будучи зеленым натуралистом, он всё же залюбовался.
«Зимой в деревьях есть какая-то задушевная прелесть, которой нет в них, когда они одеты пышной листвой и цветами. Зимой видишь всю тонкость их строения. Какое очарование в изящном силуэте, напоминающем разросшийся куст черных кораллов; это – не мертвый скелет, это – множество хорошеньких веточек, в которых дремлет жизнь».
Постояв, он не спеша побрёл, анализируя разговор со следователем Сташиным. Да, надо было с ним по-другому сговориться. Но ничего не поделаешь, у следака сейчас больше козырей, и эта партия – его.

razgon.shop

Comments are closed.

stack by DynamicWp.net