Реальные истории Rotating Header Image

Татьянин день – страница 7

А сейчас Закревский-младший стал основным защитником попавшего в беду Капранова. Да, гендиректор Стройхолдинга самостоятельно может выпутаться, но при сложившихся обстоятельствах ему бы пришлось пожертвовать своим предприятием. И не факт, что даже спасет. Кекеев – очень принципиальный человек, его слово не имеет обратной силы. Поэтому он и держится на своей должности столько лет, и его руками снимали и отправляли за решетку многих высокопоставленных чиновников.
Капранову пришлась по душе идея решить проблему малой кровью. Закревскому был выделен автомобиль с шофером и выдана небольшая сумма на расходы. Дело закрутилось.


Давиденко предупредил подопечного, что если тот не откажется от опасного предприятия, то «старый седой полковник» откажется от него самого, так как неприятности с всесильным зампрокурора никому не нужны. Закревский не послушался, и, стиснув зубы, бросился в бой.
Вот что ему удалось выяснить. У прокуратуры не было улик против Капрановых, и им подбросили в коттедж оружие с боеприпасами, а затем арестовали по обвинению в терроризме. Действовали по короткой схеме – Новый год, праздники, некогда разводить интриги и придумывать всякие сложности. Камера видеонаблюдения, установленная на соседнем доме, зафиксировала, как два человека перелезли через забор и проникли во владения Капрановых.
Имея на руках видеопленку, а также добытые через знакомых свидетельства избиения Капрановых в тюремной камере, Закревский обратился за помощью к работающим в Москве однокурсникам. Те пообещали устроить встречу в Генпрокуратуре на достаточно высоком уровне. В последнюю минуту Закревский обратился к Давиденко, чтобы уточнить некоторые мелкие детали. Тот пришел в ярость, запретил предпринимать что-либо, и передал данные в уголовный розыск – немедленно дать знать, если на имя Станислава Закревского будет приобретен билет в железнодорожных или авиа-кассах.
Закревский поехал в Москву на машине и в последний рабочий день уходящего 2000 года попал на прием к высокому чиновнику Генпрокуратуры. Так безработный милиционер стал личным врагом руководителя следственного комитета при прокуратуре Волгоградской области. Проводив посетителя, чиновник Генпрокуратуры позвонил кому следует, и по цепочке информация дошла до губернатора Волгоградской области, который в это время находился тут же в Москве. Ему сказали: «Или ты сам разгребаешь свое говно, или…» Губернатор поднял трубку и поставил руководителю следственного комитета телефонную клизму: «Ты чего там у себя мышей не ловишь, почему они бегают по столицам?»
В Волгограде Закревского ждал теплый прием – те же самые люди, которые сделали Капрановым подарок с доставкой на дом (фигурировавшие на видеопленке), связали его, привезли в багажнике в областное УВД, там, в пытошной камере, побеседовали по-мужски, и довели до сведения, что Капрановы сядут за убийство; но есть другой вариант – в качестве главного обвиняемого отважный адвокат может предложить себя, или какого-нибудь другого фигуранта. После проведенной беседы его выпустили.
Он сразу обратился в судмедэкспертизу, там с него сняли побои, особенно убедительно выглядела борозда на шее – в камере его душили. Но в Центральном РОВД заявление о нанесении побоев не приняли. В других милицейских учреждениях также отнеслись с непониманием к его беде. Давиденко отказался с ним встречаться – посоветовал поставить богу свечку за то, что остался жив. Москва молчала.
Кое-как Капранову-старшему удалось выйти на свободу, сын его остался за решеткой. Следователь Сташин вцепился в него мертвой хваткой и не выпустит, – для Кекеева это дело принципа.
Андрей стал получать сведения от обеих сторон – иногда встречался с Ольгой, рассказывавшей, как обстоят дела; и время от времени его вызывал к себе Сташин, естественно, пронюхавший об этой давней связи (Ольга Шерина фигурировала еще в 1996 в деле о микросхемах), пытавшийся выудить показания против Капрановых. Сташин по-доброму, почти по-приятельски, шантажировал Андрея, это были чуть ли не дружеские посиделки. Следователь не торопился, время было на его стороне. Беззубый Закревский ничего не мог сделать, его московские друзья прижали хвосты, и Кекееву ничто не угрожает – а это самое главное. Ольга отрабатывала адвокатские услуги, смиренно принимая ухаживания Закревского, однако до главного приза ему было, как до Луны, потому что он еще не совершил главный подвиг – не вызволил Капранова-младшего из кутузки. Так тянулся этот вялотекущий любовно-следственный процесс. Андрею удалось извлечь для себя некоторую пользу из этого – Ольга устроила ему встречу с шефом, представив братом (что было похоже на правду – они с Андреем были внешне похожи: голубоглазые, светловолосые, с нордическими чертами лица). Стройхолдинг вел строительство областного детского центра на территории областной больницы, и Капранов вывел Андрея на руководство этого лечебного учреждения. В результате удалось разжиться заказами на медоборудование и шовный материал.
Этим клиентом занялась Римма Абрамова, чрезвычайно мотивированная девушка, трудоустроенная через кадровое агентство ЦГИ (Центр гражданских инициатив) на должность руководителя отдела продаж. Как и все sales-менеджеры, она получала оклад плюс два процента от суммы продаж, и еще плюс 0,5% от суммы продаж всего отдела. Только устроившись, она принялась методично выбивать себе дополнительные профиты – оплату проезда, премии, стажировки, и так далее. И она оказалось очень результативной, показатели у нее и у возглавляемого ею отдела были на уровне (ей удалось переманить с предыдущего места работы несколько эффективных менеджеров). География продаж расширилась – Астрахань, Элиста, Самара, Ростов, другие города. Андрей стал посылать ее и в Казань – с условием не соваться к своим клиентам. А с крупными потребителями, которых привели менеджеры, Андрей лично знакомился и комиссионные возил сам – профилактика увода клиентов в свои фирмы. Время от времени кто-нибудь из сотрудников, поняв смысл работы (сложного ничего нет, в одном месте купил, в другом продал) создавали свои фирмы, и пытались вести собственный бизнес. Ни у кого ничего серьезного не получалось – у Андрея образовалась своя ниша, и он ее прочно занял.
Как со всеми другими людьми, Римма не состояла из одних только достоинств. На второй рабочий день на Совинкоме она велела Лене Николовой сделать коммерческое предложение на оборудование, та попыталась возразить – такие вопросы через директора – на что Римма грубо ответила: «Делай, что тебе говорят». Андрею пришлось призвать новую сотрудницу к порядку. Она постоянно акцентировала внимание на том, что является матерью-одиночкой, бывший муж плохо платит алименты, и приходится много работать. И так часто, оставаясь наедине, полоскала своего бывшего, что Андрею пришлось ограничить общение один на один – по опыту известно, когда женщина начинает ругать мужа – безразлично, живет она с ним или в разводе – значит добивается близости. Обычный игривый тон шефа она расценила как знак особого расположения, и сделала попытку стать человеком номер два на фирме – влазила в вопросы закупок, ценообразования, экономики. И он включал свой фирменный невменоз, которым можно деликатно отшить не в меру настырную девушку, не относящуюся к разряду тех людей, возиться с которыми одно удовольствие.
«По какому принципу ты формируешь цены, какая логика?» – допытывалась Римма, и предлагала свои решения, для чего вычерчивала графики, писала многостраничные доклады. «Ты говоришь «цены», – отвечал Андрей, – да по этому вопросу тысячи книг написаны, об этом можно говорить вечно, и ничего не сказать». То, что все были вынуждены находиться в одном большом офисном помещении, создавало опасные прецеденты. Люди жили одной семьей, и видели всю анатомию организации – весь процесс был как на ладони: вот поступил заказ, вот обзванивают поставщиков, выставляется счет, происходит оплата, снимают деньги на зарплату, комиссионные, и так

razgon.shop

Comments are closed.

stack by DynamicWp.net