Реальные истории Rotating Header Image

Сбывшееся ожидание – глава 70

«Мумией» бывший аккумуляторный торговец, а ныне руководитель проекта «Лавка жизни», Вальдемар Буковский назвал нетленное тело бывшего главы буддистов России XII пандита хамбо-ламы Итигэлова, извлеченное из могилы в сентябре 2002 года. Эксгумация тогда стала мировой сенсацией. История «нетленного покойника» вкратце такова.

45915

Хамбо-лама Даша-Доржо Итигэлов был главой буддистов России с 1911 по 1917 год и при жизни прославился как искусный врач и философ. Всю жизнь он провел в Бурятии, из которой выезжал один раз – на празднование 300-летия дома Романовых. С приходом большевиков Итигэлов призвал монахов покинуть пределы России. На вопрос, почему не уходит сам, лама отвечал, что до него красные не доберутся. И был прав.

15 июня 1927 года уже очень пожилой хамбо-лама пришёл к своим ученикам и попросил их читать над ним буддийскую молитву «Благожелание уходящему». Ученики в смятении отказались, потому что такую молитву читают только над мертвыми людьми. Тогда хамбо-лама сел в позу лотоса, прочел сам себе молитву и перестал дышать. Но перед этим сказал ученикам: «Придите ко мне через тридцать лет. Посмотрите моё тело. А через 75 лет я к вам вернусь». Убедившись, что тело учителя имеет все признаки смерти, потрясенные монахи обернули его в синие платки, поместили в кедровый саркофаг, засыпали крупной солью и опустили в специальный мавзолей бухман в местности Хухэ-Зурхэн, что означает Синее Сердце.

В соответствии с завещанием Итигэлова монахи поднимали и осматривали тело дважды – в 1957 году и 1973 годах, однако извлекать не решались, опасаясь репрессий со стороны государства. Наконец в 2002 году тело Итигэлова было эксгумировано в присутствии судмедэкспертов. Специалисты отметили целостность кожного покрова, ногтей, волос, эластичность тканей и подвижность суставов. Впервые в истории крупнейшие авторитеты в области судебно-медицинской экспертизы объявили живым человеческое тело, пролежавшее в могиле 75 лет. Согласно буддийскому канону, лама при жизни ввёл себя в состояние самантхи, то есть с помощью медитации сверхусилием воли снизил до нуля обмен веществ и погрузился в бессрочный анабиоз. Монахи заключили учителя в стеклянный куб, который установили в специальном помещении – диважин-дудане.

С 11 сентября 2002 года – даты эксгумации – прошел год и три месяца. Интерес СМИ к этому феномену отнюдь не угас. За последние месяцы центральные каналы телевидения показали сразу несколько сюжетов из Иволгинского дацана, приятно разнообразивших сводки о росте удоев и вездесущего президента Путина. Корреспонденты сообщали леденящие подробности – у тела не только растут волосы и ногти, но на днях, когда монахи стригли эти ногти, из нечаянно нанесенной ранки показалась кровь. Все люди, видевшие тело учителя, немедленно исцеляются от болезней. Жаль только, что увидеть его практически невозможно, поскольку монахи в загадочный диважин-дудан никого не допускают и снимать ни за какие деньги не дают. Исключения делаются лишь для высшего буддийского духовенства и особых гостей. Например, сиханов 7-го дана.

Доподлинно неизвестно, кто, сколько и зачем заплатил присутсвовашим на вскрытии судмедэкспертам (а были ли они вообще?!) за то, что они подтвердили всю эту мудянку насчет «целостности кожного покрова, ногтей, волос, эластичности тканей и подвижности суставов», но этот таинственный человек оставил данную тему, и в неё влез Босс. Никто особенно не разбирался, а был ли мальчик, то бишь Итигэлова, он собственно и не нужен, телевидение и другие СМИ уже бесплатно распиарили это потустороннее явление, всю шамбалу-мандалу, и Босс, хозяин франшизы «Лавка жизни» взял под опеку Иволгинский дацан и объявил Итигэлова иконой, или символом предприятия. Во всех торговых точках франшизы продается соответствующая сувенирно-полиграфическая продукция – амулеты, открытки, брошюрки, талмуды, заговоренные четки, святая вода, разные волшебные примочки и прочая аяхуяска. Планируется запись волшебного ДВД, запуск телепередачи, посвященной изучению банановости бога и организация паломнического тура по святым местам.

pigs

Всю предысторию рассказал Вальдемар во время перелета, всё еще дрожа после вчерашнего. Улучив момент, когда Тани не было рядом, он упрекнул Андрея за то, что пострадал из-за Леночки. А в конечном счете виноват во всём Андрей – её работодатель, друг, любовник, спонсор, и так далее. Андрей витиевато отвёлся:

- … творец, блуждающий в поисках прекрасных и значительных уроков, должен доставлять себе удовольствие видеть… и не только видеть, но и ощущать… разнообразие форм…

***

- Добро пожаловать в наш город!

Изумленные путники, – Вальдемар, сихан 7-го дана Толкалин, Андрей и Таня, – стояли посреди аэропорта Улан-Удэ перед живописной группой пожилых дам в бурятских национальных сарафанах, кичках и бусах. В руках у дам был каравай, увенчанный солонкой, и пиала с молоком. На глазах обалдевшей публики Вальдемар преломил хлеб – действо не предназначалось для посторонних глаз, но ввиду невероятной везучести прибывших дверь депутатского зала оказалось наглухо заперта.

Человек-брэнд, икона биоэкспериментального княжества «Лавка жизни» решил окончательно сразить аборигенов, витиевато поприветствовав их, и изложив цель визита в следующих выражениях:

- …уважаемые уфимцы! Дорогие уфимки и уфологи! Неизбежно мне сказать такое слово: «Лавка жизни» даёт мне силы, достаточные для всех моих желаний, и я прибыл к вам как жертва пытливости и любви к мудрости, ибо сказано: «Кто путешествует ради науки, тому бог облегчает дорогу в рай».

В машине выяснилось, что это не Уфа, а Улан-Удэ. А дамы с караваем – чиновницы местной администрации и члены фан-клуба обаяшки Вальдемара. По его просьбе они обеспечили связь с Иволгинским дацаном. Хотя связь эта почти оборвалась, так как монахи ждали гостей вчера: тем, кто накоротке с пустотой, бесполезно рассказывать о столичных пробках. Оставив Вальдемара в оперном театре являть сибирским людям чудо жизненного успеха, сихан 7-го дана Толкалин, Андрей и Таня поспешили в дацан.

Казалось невероятным, что такие холодные места, как Улан-Удэ, годятся для человеческого проживания. Однозначно, что для существования живых организмов они требуют аккуратной и дорогостоящей цивилизации. В смысле красивых и теплых домов с каминами, зимних садов и вечнозеленой хвои. Такие представления, похоже, разделяли дореволюционные архитекторы, забабахавшие в центре Улан-Удэ роскошный оперный театр – чтобы было, как в Италии. Ныне театр пребывает в запустении, равно как и город, в основном состоящий из серых пятиэтажек. На фоне панельного совжилья избы со столбиками дыма из труб выглядят куда органичнее. Живут в избах так, как жили один, два, а может и десять веков назад – разве что предки современных жителей обходились без телевизора.

Багровое солнце уже почти улезло за горизонт, когда перед путниками появился указатель «Иволгинск». В предчувствии сумерек воздух стал чуть синеватым и особенно ясным, как если бы между глазом и замерзшим миром положили линзу или лабораторное стекло. Особенная ясность показалась неслучайной, когда за очередным поворотом на фоне серых изб и сараев встали красно-сине-желтые пагоды с гнутыми крышами. Глаз зажмурился с целью сморгнуть видение – но вопреки ожиданиям пагоды за избами никуда не делись. Перед приезжими был Иволгинский дацан.

***

Звон маленьких колокольчиков долго не утихает в морозном воздухе, когда крутишь жестяной барабан. Такие барабаны есть во всех буддистских монастырях – считается, что прикосновение к ним приносит удачу. Тане удача не улыбнулась – строгий монах в китайской шелковой куртке сказал, что женщинам вход к телу ламы строго воспрещен. Попытки коррумпировать буддистское духовенство, к чести буддистского духовенства, закончились ничем. К телу были допущен только сихан с фотоаппаратом. Но снимать не разрешили – сказали, что не разрешают никому.

- А как же телевидение? – Толкалин попытался уличить монахов в двойных стандартах.

- Мы им свои съемки предоставили.

Вот и верь после этого в эксклюзивные репортажи. Экстраполируя на всё остальное, можно предположить, что и судмедэкспертам монахи «своё» тело предоставили.

Толкалин был шокирован. Получалось, что шесть тысяч километров он преодолел, чтобы убедиться в лживости ТВ. Выглядело всё это довольно глупо. Даже Вальдемар, которому было наплевать на подлинность всей этой истории, несказанно возмутился. Ему-то, как представителю спонсора, эти жулики должны показать все заимки. Но особенно расстраиваться он не стал во-первых потому, что никогда сильно не расстраивался, а во-вторых – потому что при помощи милиции можно проникнуть куда угодно и снять на видео всё что угодно. А поддержку милиции обеспечит всесильный Босс, просто пока в этом нет необходимости. Иконки, молитвенники, святую воду и волшебные погремушки изготавливают в Петербурге безо всякого участия монахов и тем более почившего ламы.

Особенно ни на что не надеясь, Вальдемар попросил о встрече с человеком по имени Бимба. За сутки пребывания в Иволгинском дацане все так привыкли слышать «нет», что удивились положительному ответу.

О монахе по имени Бимба Доржиев публика давно наслышана. Он лично выкапывал из могилы кедровый саркофаг. Именно он поддерживал нетленного покойника в надлежащем порядке. В журнальной статье процесс описывался дивной фразой: «В обязанности служителя, ответственного за сохранение «собрания драгоценного тела», входит переодевать хамбо-ламу в соответствие с сезоном, взвешивать и ежедневно читать над ним специальную молитву «Хвала взаимозависимому происхождению» – коренной будийский текст о пустотности всех вещей».

Специалист по переодеванию и пустотности вещей оказался плотным круглолицым бурятом, одетым в синий ватник – точно такие же Экссон поставлял на Забайкальскую железную дорогу, вместе с одеялами и аптечками, пока эту тему не перехватил производитель спецодежды.

Встреча происходила в буддистском храме. Вальдемар, Андрей и Таня представились и получили в ответ чеширскую улыбку. Поскольку с гостями не церемонились, Вальдемар тоже начал без обиняков:

- Вы стрижете Учителю ногти?

Глаза ламы Бимбы быстро окинули храмовое пространство. В описанную его взглядом окружность попали колесо сансары, зеленая богиня Тара и огромный золотой Будда, головой подпирающий потолок.

- Не стригу.

- Но по телевизору говорили, что вы стригли Учителю ногти и поранили его. И что у него текла кровь.

- Я никогда не стриг Учителю ногти. Потому что у него нет ногтей.

- Но по телевизору… – не унимался Вальдемар.

- Мы не смотрим телевизор.

- А что такое состояние самантхи?

- Это… тебе это нельзя понять.

- Скажите, ваш Учитель – он живой или мертвый? – вмешалась Таня.

- Не так, не так.

В этой дыре совершенно нечем уже было себя занять, но Вальдемара утомило это небольшое развлечение – беседа с жуликоватым бурятом, в хитрых масленных глазках которого читались все его мыслишки.  Таня решила задать ещё пару вопросов.

- Ну, а Учитель может встать и пойти?

- Нет.

- А когда-нибудь сможет?

- Когда-нибудь.

Она прекратила терзать ламу Бимбу – чудо, в которое он верил, или по крайней мере делал вид, явно не нуждалось в сводках о волосах и ногтях и не имело никакого отношения к развесистой клюкве для телезрителей. Это подтвердил независимый источник: сихан Толкалин, допущенный к святая святых, честно сказал, что у тела не то что ногти – пальцы невозможно различить. Труп трупом. Хотя с точки зрения пустотности всех вещей всё это не имело никакого значения.

Монахи вздохнули с облегчением, когда интерес гостей к их Учителю был исчерпан. Вальдемар купил у монахов четки в виде черепов и DVD с фильмом «Завещание XII хамбо-ламы», самодовольно заметив, что этот храм, главная база хамбо-ламы – единственное место в России, в котором продажи сувенирной продукции с логотипом хамбо-ламы не контролируются корпорацией «Лавка жизни». Пока не контролируются.

Толкнув тяжелую дверь, Вальдемар, Андрей и Таня оказались на улице. Их как будто ударили в лицо ледяным кулаком – застывший воздух не годился для дыхания. Было тихо, как в фильме ужасов. Из тьмы, словно бритва, торчал туманный серп, освещавший гнутые крыши дацана. На всей земле сделалось так пусто и холодно, как пусто и холодно бывает лишь внутри чайника некоего Люй Дун Биня, продающего всякую мелочь на базаре в Чаньяни.

- Вот это колопиздище! – Вальдемара пробрало до костей.

DVD-фильм «Завещание XII хамбо-ламы» так и не удалось посмотреть – купленный у монахов диск оказался пустым. Андрей спросил Вальдемара: а собирается ли Босс продвигать Совинком на рынке медицинского оборудования и расходных материалов – участие в крупных тендерах, вагонные поставки продукции в медучреждения Петербурга и Ленобласти? Ни одна трудность не обойдена в этом деле, что называется, пройдены все круги ада; ради этого, собственно говоря, и затевалась вся возня с «Лавкой жизни», которая при других раскладах нахуй никому не нужна. Хозяин Совинкома надрывает свои скудные силёнки, пытаясь пробиться на петербургский рынок медоборудования, тогда как это можно сделать легко и непринужденно – при поддержке Босса.

- Я говорил Боссу, и не раз, – доложил Вальдемар. – Он интересуется, какова рентабельность, есть ли конкуренты, которым придется переходить дорогу.

Андрей объяснил, что рентабельность сделок составляет от 20 до 50 процентов, из которых половина, то есть 10-25% достанется Боссу, но издержки его не касаются, от него требуется влияние, административный ресурс. Насчет конкуренции – она присутствует, как везде, очень много сильных игроков – как везде, где крутятся большие деньги.

- 10 процентов… – усмехнулся Вальдемар. – На волшебной воде и пустых дисках мы имеем почти 100% рентабельности, безо всякой конкуренции – это наша поляна и мы её топчем.  Я уже молчу про освоение бюджета, выделенного Академией Наук на изучение чудесного явления воскрешения из мертвых. Вряд ли Босс заинтересуется темой с рентабельностью 10%.  А издержки его касаются, еще как, влияние и административный ресурс – это и есть издержки, это его капитал, которым Босс участвует в деятельности и которым рискует.

После Иволгино-буддистских экскурсий Таня с Андреем пробыли два дня в Москве. Они гуляли по городу, ходили по магазинам, в кино и на модные показы, проводимые в рамках Volvo-Fashion-Week.

В последнюю ночь она сделала ему признание:

- Андрей… я пришла к тебе… в смысле, знаешь, все о ком-нибудь мечтают, даже если любят. Мне уже не нужно ни о ком мечтать, моя мечта сбылась, и это – ты.

- В смысле… а что – до этого…

- Ты опять ревнуешь?! Нет, никого у меня не было, ты – мой первый и единственный. Просто… ну вот… как сказать… все же мечтают о чем-то несбыточном – это не должен быть реальный конкретный человек, а обязательно инфернальное создание – эльф, сказочный принц на крылатом коне, ангел какой-нибудь, я не знаю, что-то в этом роде.

- Хм… допустим.

Он вспомнил Володины рассказы – бывало, он когда трахает жену, не может кончить, пока не представит себе какую-нибудь порноактрису.

- Я ни о ком особо не мечтала… но… сейчас поняла, что ты и есть мой сказочный принц. Я пришла к тебе.

Поезд на Волгоград отправлялся с Павелецкого вокзала в два часа дня, и Андрей купил билет на самолёт на то же время – следующий рейс, на который имелись в наличии места, был только вечером, ловить в столице абсолютно нехрен, а в Петербурге у него накопилась огромная куча дел. Поэтому в день отъезда, позавтракав в гостинице они выписались и отправились на Тверскую, посидели около часа в кофейне, затем поймали такси и поехали в Шереметьево. В аэропорту Таня вышла вместе с ним на улицу, чтобы обняться на прощание.

- Позвони как долетишь!

- Хорошо.

- Скажи – любищь?

- Конечно люблю! – горячо отозвался он.

Поцеловавшись, они попрощались и пожелали друг другу счастливой дороги. Таня вернулась на заднее сиденье такси, которое повезло её на вокзал, Андрей зашагал в сторону здания аэропорта, зоны вылета.

«Я пришла к тебе», – вспомнил он Танины слова, перебирая в памяти события последних дней. Наконец-то, дождался. Сам-то он давно к ней пришёл. Любил её, не задумываясь об этом. Сама судьба, обняв стройный Танин стан, привела её к нему. В контексте поиска утраченного времени появление Тани можно расценить как возвращение того, что было – но уже не так, как когда-то. Во многом даже лучше. Он был благодарен ей еще и за то, что, общаясь с ней, находил объяснение своих маний, не говоря уже о смыслах навязчивых ночных кошмаров. По её мнению, не надо ничего держать в себе: хочешь сказать – скажи, хочешь сделать – сделай, как на это отреагируют окружающие – это уже их проблемы. Это как газы выпустить: лучше разок облегчиться и не рефлексировать. По такому принципу живут его компаньоны, Ансимовы и Быстровы, но Андрей почему-то усваивает нужные приёмы поведения не у них, причем в готовом виде, а доискивается сам бог знает каким опытным путём. Хорошо, что рядом есть Таня, которая одной меткой фразой может расставить всё по местам. И Андрей должен уделять ей больше внимания и всегда учитывать её интересы.

Правда, в душе его таинственной мирились ложь и истина, это было, что называется, место единения добра и зла, как тут разрулить ко всеобщему удовольствию всех тех, за кого он в ответе – покажет следующий сет. Конечно, он в ответе за тех, кого приручил. Но не в ответе за своих внутренних демонов – они-то ещё не приручены.

Во время полёта Андрей обдумывал свои дела. По вексельному проекту всё шло по графику. Совинком получил на расчетный счёт всю запланированную предоплату, осталось только отгрузить прибывший из Москвы товар. Клиенты, с которыми достигнуты предварительные договоренности, подтвердили намерение выбрать заказанную продукцию в первые же рабочие дни января. Если возникнут пробуксовки с реализацией – ничего страшного, Умар прижат, подождёт, беспокоить не будет. По реализации взятого на фирмах товара Андрей закрывает все проблемные долги перед поставщиками, возвращает ссуды, которые был вынужден взять под грабительский процент у Второва и Быстровых, возможно даже вернёт кредит Волгопромбанку. В любом случае он наконец впервые за долгое время выходит в плюс. Даже с учетом неизбежного  дисконта, даже с учетом того, что сотрудники проебут или спиздят процентов десять, всё равно должно остаться не менее $250,000. Этого достаточно, чтобы выйти из кризиса.  Теперь он будет тщательно следить за расходами и распланирует экономику с учётом допущенных ошибок. Ему не придется обслуживать ссуды, бремя долгов безвозвратно уходит в прошлое. Офис на Мойке, 70 нужно закрыть, а народ уволить, – раз уж не получилось с Боссом наладить этот бизнес в Питере, сейчас самый подходящий момент – Винцас Блайвас получит неплохой куш и не будет дёргаться, можно пообещать ему разные совместные дела, для выполнения которых офисные площади и бесполезные шнурки-планктоны не требуются.

Итак, то, о чём он мечтал как о несбыточном сне, внезапно прибило щедрой волной.

Казалось бы, успешное завершение вексельного проекта сулило, наконец, спокойствие и должно было радовать Андрея – но почему-то он ощущал не радость, а, увы, томительную усталость.

30 декабря… он вспомнил, что обещал Леночке вернуться именно сегодня и провести с ней ночь. Но он не позвонил ей ни с аэропорта, ни из дома – вернее, со съемной квартиры на углу Апраксина переулка и Фонтанки, обставленной им с такой тщательностью.

Добравшись до своей берлоги, он снял верхнюю одежду и разложил вещи, сунул в стереосистему компакт-диск Джорджа Бенсона и нажал на Play, уселся в кожаное кресло, положил портфель на стол прямо перед собой. Какой большой и удобный письменный стол, хватает места и для бумаг, и для ноутбука, и еще остается достаточно пространства для чего-то ещё – портфеля например – чтобы не нагибаясь вытаскивать из него нужные бумаги, или наоборот класть их туда.

Он отзвонился Тане и сообщил, что добрался до дома и уже успел по ней соскучиться. Она сказала, что едет в поезде, тоже соскучилась и чувствует усталость – сейчас постелет себе и ляжет спать. Договорившись о времени следующего созвона, они разъединились.

Мариам он звонить пока не стал. Представив, какой там творится дурдом – в квартире на Большеохтинском проспекте, где сейчас её родственники да еще подруга с ребенком, Андрей решил, что сейчас позанимается делами, разберет электронную почту, возможно, съездит в офис на Исаакиевской площади, а там видно будет.

Может Леночка… Ему как-то раз удалось хитростью заманить её сюда, ей тут понравилось, она долго разглядывала картины, маски, ходила по комнатам, присматривалась. Правда, в тот раз ей не понравились откровенные намёки Андрея, но сейчас совсем другой коленкор! Сегодня есть реальная маза засадить ей.

Дальнейшие размышления привели к грустным мыслям. Он не выдал Леночке зарплату за декабрь, а ведь давно пора – волгоградским сотрудникам зарплата и новогодние премиальные выданы неделю назад, чтобы люди могли приготовиться к празднику, петербургским сотрудникам Андрей передал деньги через Рената, и он раздал их, вернувшись из Москвы. Насчет Леночки – Андрей решил ей выдать сам, хороший повод для встречи, а заодно и… прожарить её до самой печени. Теперь она, вся такая шальная и с БДСМ-наклонностями, стопудово начнёт испытывать слабость к поебацца.

Мысль о том, что придётся ей платить, очень расстроила Андрея. Он всегда и везде неохотно платил, а теперь, когда Леночка выполнила то, ради чего её брали на работу и перестала быть нужной – платежи в её сторону выглядели полным абсурдом.

Он расстегнул портфель и первое, что увидел – купленную в аэропорту бутылку портвейна Graham’s. Ничего себе, совсем забыл про неё – «классический образчик британского стиля, неагрессивное, сбалансированное десятью годами выдержки вино». Надо промочить горло. Усталость давила на него. Он с трудом заставил себя встать, пойти на кухню и взять штопор с бокалом. Вернувшись в кабинет, он сел в кресло, открыл бутылку, налил себе вина.

Этим бокалом он отпраздновал свою победу. Подумать только! За последние два месяца его расходы существенно сократились, а все прежние долги в течение ближайших полутора-двух месяцев нивелируются благодаря удачно проведенной операции с векселями. Криминальная сторона вопроса его не касается – безопасностью занимаются Блайвас, Радько и Ренат. Андрей, как и его компаньоны, будет тратить заработанные деньги на себя, а не затыкать ими дыры и платить проценты по долгам.

Завтра они с Мариам и Аликом поедут праздновать Новый год в пансионат «Северная Пальмира», находящийся в Зеленогорске на берегу Финского залива. А сейчас…

Андрей потянулся за бутылкой, но вместо того, чтобы налить в бокал, сделал несколько глотков прямо из горла. Он стал раздумывать, с чего начать – с каких документов. А может, вынуть ноутбук и проверить почту? То был плохой знак, свидетельствующий о нежелании работать, обычно он не размышлял, а делал всё подряд. Вместо документов и ноутбука последовал ещё один глоток портвейна.

Всё же он полез в портфель и наугад вытащил оттуда несколько документов. Верхней оказалась заявка Московской железной дороги на первый квартал 2004 года – с этим всё ясно, надо просто передать бумагу Владимиру. Далее… следующим был сложенный вчетверо листок с зияющим круглым отверстием по центру, бумага вокруг которого вся была пропитана чем-то бурым. Полностью развернуть его, не повредив, не удалось, но оказалось достаточно, чтобы увидеть заголовок документа: свидетельство о смерти, выписанное на имя Марьяна Ефимовича Хмарука. Причина смерти осталась неясной – в нужном месте документ был пробит и выпачкан кровью.

Именно сейчас, при виде документа, Андрею стало ясно, что всё произошедшее – нечто реальное и несомненное, это действительность, а не неотразимая абстракция: захлёбывающийся в собственной крови Хмарук – бледный, изо рта льёт кровь; зубы выбиты, челюсть раздроблена, а в мертвых глазах застыл безумный страх и мольба о пощаде.

Андрей закрыл глаза, чтобы прогнать видение. Но перед внутренним взглядом возник всё тот же Хмарук, похожий на кролика в луче автомобильных фар, в глазах которого застыла мольба о пощаде, напрасная мольба, ведь смерть презирает цепляющихся за жизнь; а рядом Вексельберг, чья жизнь оборвалась раньше, чем он смог сообразить о грозившей опасности – так пожелал бог, ибо Вексельберг слишком утруждал глаза, устремив их в небо, а земля не была в пределах его глаз… Потом они оба исчезли, окруженные молочной мягкостью уходящего дня, и в таком виде, неверном и призрачном, напомнили некоторые образы воображения, прежде возникавшие в сознании Андрея. В таком освещении чувствовался только что исчезнувший солнечный луч, оставивший в этом воздухе почти неуловимый, но несомненный след своего медленного растворения. Почему-то две фигуры привиделись в сумерках, которые ещё не наступили. Сумерки – это сейчас, а тогда был полдень.

1_624_REVOLVER_-SMALL

Усилия памяти незаметно переходили в нечто другое, более привычное. Да, столько всего произошло за минувший год, что строгому мужчине не грех и всплакнуть. Правда, львиная доля всех впечатлений начисто выветривается из памяти. А что в остатке?!

Он очнулся, когда почувствовал, что сползает с кресла. Спать в кресле, да ещё в одежде? Он взял телефон и набил Тане сообщение: «Детка, осторожней со стволом. Отдай Волкорезову а еще лучше выбрось в Волгу». Затем поднялся и пошёл в спальню. Только половина пятого, ему хватит двух часов, чтобы проспаться, а потом он поедет домой, в семью – к Мариам и Алику.

razgon.shop

Comments are closed.

stack by DynamicWp.net